— Нет, не понимаешь… — она выплёвывает несколько злых проклятий, и я смотрю, более чем немного заворожённая, как кожа медленно затягивает открытую рану. Это не похоже на быстрое исцеление, которое я видела у волков, но всё равно гораздо быстрее, чем заживаю я.

— Я убью тебя! — говорит мистер Паррасида, наконец выскакивая из-за бельевого шкафа и бросаясь к сыну с чем-то похожим на кинжал. Блин, их планы было бы куда сложнее сорвать, если бы они решили использовать огнестрел.

Никто из нас особо не обращает внимания на всю кровь, которую пролила миссис Паррасида. А с чего бы? Но когда этот медленно расползающийся алый поток о, ещё одна аллитерация! Ура! достигает края магического круга, каждая частица комнаты вспыхивает, и крыша башни над нами разрывается надвое.

— Что теперь? — стонет Крис, и я полностью с ним согласна.

Однако это конкретное световое шоу не для нас. В основном потому, что мать Паррасида по-настоящему начинает визжать, отползая назад и заваливаясь то в одну, то в другую сторону из-за отсутствующей кисти.

— Нет! Ты не можешь! Ты не выполнил свою часть сделки! Мы ещё не победили!

Небо над разрушенной крышей становится чёрным как смоль, и вниз начинает тянуться призрачная рука с острыми ногтями длиной с моё туловище.

Это похоже на что-то из моих самых безумных снов: одни участки руки совершенно прозрачные, другие яростно мечутся между цветами, почти как видеокарта, глючащая в игре. В одно мгновение это чернильная, бешеная миазма, а в следующее — полупрозрачная, едва заметная на краю моего зрения.

— Нет! Нет! Ты обещал!

И вот тогда оно заговорило.

Я видела в своей жизни много безумных вещей, так уж бывает, когда твоя мать была известным экстрасенсом с даром предвидения, а бабушка умела говорить с мёртвыми, но ничто не могло подготовить меня к дрожащим, распускающимся и в то же время поющим словам, которые эхом разносятся в воздухе:

— Ты нарушила пакт.

— Что? Нет, не нарушала! Я отдала тебе своего волка, принесла в жертву собственную кровь! — Стоп, сейчас? — Ты ещё не дал мне обещанную победу!

— Ты забываешь. Я вижу твоё сердце. Вижу твои мысли. Ты искала… лазейку. Чтобы нарушить наш договор.

— Нет, не искала! Клянусь, не искала! Мои враги! Они… о-они⁠…

— Довольно, мне скучно.

Крики, которые вырываются из миссис Паррасида, по-настоящему леденят душу, но я не могу отвести взгляд, пока рука медленно, даже неторопливо, опускается. Это бог? Дух? Демон? Я не знаю. Мы можем только смотреть и быть свидетелями, когда она тянется к женщине.

Я готовлюсь к тому, что она схватит её или, может, даже прихлопнет, как жука, но этого не происходит. Вместо этого один из игольно-острых ногтей мягко касается макушки её головы.

И всё.

В одно мгновение женщина визжит и молит о пощаде, в следующее начинает светиться и мерцать так же, как рука, прежде чем полностью застыть. Её голос обрывается жутко резкой остановкой, а потом, словно мимо пролетает порыв ветра, она превращается в пепел и осыпается на землю кучкой пыли.

Святой-КАПИТАЛЬНЫЙ-ПИЗДЕЦ!

— Нет! Моя дорогая! Моя Арлин!

Мистер Паррасида падает на колени, рыдая, но бестелесная рука, тянущаяся вниз с небес, не обращает на него никакого внимания.

— Контракт завершён.

Это выглядит жутко-неестественно сразу по нескольким причинам, но так же внезапно, как всё произошло, рука поднимается обратно, и небо очищается, оставляя звёздную ночь, опустившуюся с тех пор, как Паррасида напали на наше убежище. Долгое-долгое мгновение стоит тишина, если не считать рыданий мистера Паррасида и слабого хрипа его отца, который, видимо, ещё жив.

— Полагаю, на одну жизнь она уже достаточно всем ножей в спину навтыкала, — бормочет Серджио, прежде чем посмотреть на нас. — Перемирие?

Лютер медленно, с трудом подаётся вперёд, протягивая культю там, где когда-то была его рука. Удивительно, но Серджио кладёт на неё свою ладонь, почти так, будто принимает ответственность за это увечье.

— Перемирие, — соглашается Лютер.

ГЛАВА 23

ПОЛ

Красиво завязанный финал.

— Есть вообще хоть какой-то шанс, что это галлюцинация, вызванная, возможно, самым грандиозным запоем в истории перевёртышей? — размышляет Джексон, крепко кутаясь в одеяло.

Парамедики выдали нам всем аварийные одеяла, потому что, хотя мы, волки, можем исцеляться невероятно быстро, всем нам немного досталось, а Лютеру больше всех.

— Если у тебя галлюцинация, она каким-то образом перекинулась и на всех нас.

— Можешь себе представить? — он издаёт очень усталый смешок. — Знаешь… Думаю, мне стоит начать ходить к психотерапевту. Может, пойти на дневную программу, чтобы я не был так зависим от желания упороться, лишь бы пережить жизнь.

Я киваю, очень довольный этой идеей, но у меня нет ни сил, ни лишнего ресурса, чтобы по-настоящему это выразить.