От этих слов я покраснела… Внутри шевельнулась досада. Неужели нельзя было придумать что‑то более благовидное? Сказать, что мне стало дурно, сослаться на внезапную слабость или головную боль? Зачем выставлять так, чтобы меня смутить?

-Кстати, Рональд, - император замолчал, а мне из-за широкой мужской спины ничего не было видно. Только почувствовала, как напряглось тело Рона, его дыхание участилось, кажется, муж начал злиться ни с того, ни с сего.

Странно, Император еще ничего не сказал, так почему муж так реагирует? Они что, там в гляделки играют? Обмениваются тайными знаками, понятными лишь им двоим?

Я сжала тесьму, стараясь унять волнение, и попыталась зашнуровать корсет. И в это время мужской властный голос продолжил:

- … не дело, что твоя жена сидит в замке одна. Почаще выводи в свет. Такую жемчужину грешно ото всех прятать.

Вроде ничего такого, вроде бы комплимент, да только тон, которым Император эти слова произнес, заставил и мое дыхание участиться. Однако не от радости, что Император заметил меня. Наоборот, мне хотелось провалиться, сбежать, лишь бы оказаться подальше от этого места.

И теперь я была счастлива, что муж спрятал меня у себя за спиной. В противном случае, уверена, по моему телу прошлись бы оценивающим похотливым взглядом, рассматривая как племенную кобылу на ярмарке…

Рональд отмер, пошевелился, слегка развернулся при этом ко мне. Его рука, заведенная назад, на мгновение коснулась моего тела - коротко, ободряюще. Но даже это прикосновение не смогло развеять тревогу, которая все сильнее сжимала меня.

- Разумеется, Ваше Величество, - ответил он спокойным сдержанным голосом. - Я непременно последую вашему совету. А сейчас, если вы не против, мы поедем домой.

Император усмехнулся и ответил насмешливо.

- Езжайте… вижу, что не терпится. Но на следующем приеме вас жду. С нетерпением хочу познакомиться с леди Обержен в … более традиционной обстановке.

Я невольно сглотнула. Прием… Еще час назад мне бал начинал нравиться, теперь же он виделся опасной ловушкой.

С облегчением выдохнула, поняв, что Император ушел. Правда напоследок что-то сказал мужу про его брата. Мол чтобы передал, чтобы тот к нему завтра зашел. Я не поняла, какой брат? В памяти Лауры о нем не было воспоминаний.

Рон повернулся ко мне злой, его лицо было перекошено от досады и злости.

- Нам тут нечего больше делать. Едем домой.

Я кивнула, с горечью осознавая, что сама не смогу затянуть корсет. Пальцы продолжали держать тесьму и при этом слегка дрожали, то ли от усталости, то ли от волнения, что скопилось внутри за время разговора с Императором.

Тесьма скользнула между пальцами, и я невольно вздохнула, чувствуя себя уязвимой. Отпустила шнуровку, понимая, что сама ее не смогу затянуть. Муж заметил, его глаза блеснули золотым блеском.

Он сделал шаг ко мне, замешкался на долю секунды, словно решаясь, затянуть ли шнуровку, коснуться ли меня… или оставить, как есть.

В итоге, снял свой камзол и молча набросил на мои плечи. Не говоря ни слова, взял меня за руку и с силой потянул вперед, за собой. Я послушно шагнула следом, невольно подстраиваясь под его широкий шаг. Хотя это давалось мне сложно. Ноги гудели после долгого стояния на каблуках, к тому же новыми туфлями я натерла мозоль.

Мы шли по коридорам дворца в полной тишине. Странно… Еще недавно мы столько хотели сказать друг другу, но теперь слова будто застряли где‑то внутри. Уступив место молчанию.

Наконец мы вышли на улицу. Вечерний воздух оказался очень прохладным. Рон махнул рукой, и через пару мгновений из полумрака вынырнула большая карета с гербом.

Не моя, скорее всего, та, на которой приехал муж. Теперь, видимо, мы будем возвращаться домой вместе, а не по одиночке.

Рональд открыл дверцу, слегка подтолкнул меня вперед, помогая подняться на подножку. Его рука на мгновение задержалась на моей талии, словно случайно. Но этого хватило, чтобы меня в очередной раз смутить.

Муж сел напротив, откинулся на бархатную спинку сиденья, и карета тронулась, унося нас прочь от дворца, домой. Где, возможно, мы наконец сможем поговорить, чего я совершенно не желала и не хотела. Потому что не была готова, не продумала свою легенду до конца. Поэтому, надо срочно придумать, как по приезду избежать разговора…

25. В карете

Странно. Сидя в тесном пространстве кареты напротив моего несостоявшегося убийцы, я больше не испытывала страха. Беспокойство и неловкость - да. Я до сих пор не понимала причин и перепадов в поведении графа.

В памяти всплывали обрывочные воспоминания. Раньше он старательно избегал Лауру, в буквальном смысле слова - не замечал. А сейчас, наоборот, проявляет внимание.

Сначала я списывала это на его амнезию - мол, не помнит прошлого, вот и ведет себя иначе. Но он же помнит меня… Ну не может же человек выборочно забыть только причину, из‑за которой, когда‑то не любил женщину? Или может?