По прибытии во дворец меня сразу провели к Императору. Он уже сидел за массивным дубовым столом, ждал меня. А это плохая примета, очень плохая.

Я мгновенно напрягся, но постарался сохранить внешнее спокойствие, расправил плечи и поклонился. Первые полчаса Гельдеберт Пятый неторопливо расспрашивал про перевал, интересовался состоянием укреплений, количеством раненых, запасами продовольствия. Делился последними новостями разведки, что в соседних регионах была замечена активность магов.

Он периодически хмурился, листал какие‑то донесения, время от времени бросал на меня цепкий взгляд. Я практически успокоился и расслабился, как он словно между прочим заметил:

- У тебя еще неделя в запасе, Харольд, как следует отдохни, а потом отправлю тебя на север. Там, похоже, планируется очередной прорыв.

Я внутренне напрягся. Назначение на север означало месяцы вдали от отчего дома, от разгадки смерти брата, от всех нитей, которые я только начал распутывать. Но с Императором не поспоришь. Я сдержанно кивнул.

И только я решил, что разговор исчерпан и уже можно с облегчением выдохнуть, как Император внимательно на меня посмотрел. Его глаза, холодные и проницательные, вызывали холод по всему телу.

- Кстати, - произнес он будничным тоном, но я почувствовал, что сейчас будет подвох. - насчет долга твоего брата. Он задолжал моей сестре пятьсот тысяч золотых.

Я поперхнулся слюной. Император спокойно дождался, когда я откашляюсь и приду в себя.

- Я готов закрыть на это глаза, - продолжил он невозмутимо, - если твой брат… отдаст мне свою жену. Не навсегда. На время.

Я уставился на него, не веря своим ушам. А Император, словно не замечая моего шока, спокойно пояснил свое предложение:

- Ни для кого не секрет, что он не любит ее. Мне также известно, что твой брат собирался с ней развестись и жениться на молодой и богатой драконице -Джорджиане. Так что он ничего не теряет, да и его жена… в накладе не останется. Когда надоест мне, я отпущу ее и куплю дом в столице. Могу помочь оформить развод, хоть задним числом.

Я смотрел на него и молчал, пытаясь осмыслить услышанное. Император ждал ответа, его пальцы неторопливо выстукивали ритм по столешнице. Чтобы дать себе хоть какую‑то отсрочку, я медленно произнес:

- Для такого предложения лучше поговорить с моим братом. Не через меня, ваше Величество.

Император усмехнулся. Взгляд его стал острым, пронизывающим.

- Я не уверен, что он сможет мне дать ответ, - медленно произнес он.

Неужели знает- запаниковал я. Догадался?!

Гельдеберт V тем временем встал, оправил мантию и сделал шаг к двери. Его фигура в пурпурном камзоле казалась монументальной, подавляющей своей аурой.

- Аудиенция окончена, - произнес он, не оборачиваясь. – Я жду ответ.

Он ушел. Стража у дверей выпрямилась, давая понять - пора уходить. Я поклонился, стараясь не выдать бурю эмоций, и вышел из зала.

29. Метания

На улице я остановился, вдохнул холодный воздух. Ветер трепал полы плаща, но не мог остудить жар тревоги. Нужно было срочно что‑то решать. Но что?

Может пойти к Амалии и попросить отсрочку? Однако сам рассудил, что если она каким-то чудом и согласится, в обмен на мое мужское внимание, то если брат ей прикажет, она не сможет ему отказать. А это значит надо искать другой выход.

Попытался мысленно прикинуть, сколько денег у меня сейчас есть. Двести тысяч золотых, вместе с запасами брата. Если продать земли и оба замка, то соберу эти пятьсот. Но кто гарантирует, что Император успокоится на этом?

Зная его характер, тягу к женщинам можно предположить, что он все равно раньше или позже найдет способ, как надавить на меня и сделать Лауру своей любовницей. Поэтому, может… стоит согласиться на его предложение? Брат все равно не любил Лауру, она жила при нем, как в монастыре для неугодных жен. Никуда не ходила, никого у себя не принимала.

А рядом с Императором ее ждет праздная веселая жизнь. Балы, дорогие наряды, зависть придворных. Дом в столице… Если рассудить здраво, то она ничего не теряет, наоборот…

Но стоило мне так подумать, как внутри все сжалось от жалости. Я запрыгнул на коня, резко дернул поводья и поскакал прочь, подальше от дворца. И всю дорогу совесть не давала покоя.

Докатился до того, что разговаривал сам с собой. Разве это не предательство? Разве я имею право решать за нее? А если она не хочет такой жизни? Что, если для нее важнее честь?

Поняв, что мне срочно надо расслабиться и забыться от мыслей, я свернул к старой таверне, вошел, бросил две золотые монеты на стойку и заказал самое крепкое вино.

Подавальщицы заулыбались мне, и когда проходили мимо бросали многозначительные взгляды, ненароком касаясь меня то рукой, то бедром. Но я делал вид, что этого не замечаю. Налил себе полный кубок, выпил залпом, налил еще.

Мысли не отпускали. Они жгли, терзали, не давали покоя. Я понимал, что выхода из этой ситуации нет. Только смириться и выполнить волю Императора, невзирая на гнусность его предложения.