Мы смотрели друг на друга и не торопились; движения были гипнотическими и благоговейными. Чувствовать, прикасаться, отдавать. Ни разу не сдерживаясь.

Никакой сдержанности. Никакой скромности.

Свет от огня, расцветающий на его телосложении, заставлял слюнки течь в моем рту. Наконец я отпустила напряженный член Поэта и рванулась вперед, от этого движения его рука отделилась от моего центра. Бросившись к противоположному стеллажу, я впечатала шута в фасад, захватила его горло ртом и всосала.

Шут издал резкий звук. Воодушевленная, я зажала его плоть между зубами и прошлась языком по его пульсу. Затем я поглотила остальную часть его верхней половины тела, скользя губами и языком по центру его торса, блуждая по грудным мышцам и опускаясь к сетке мышц, которые сокращались над сексуальным брусом его члена.

Изнывая от жажды, я жаждала вонзить свои зубы в этого мужчину, обхватить губами каждый дюйм его плоти и заставить его потерять контроль. Рядом с ним я хотела тысячи реакций, тысячи темных удовольствий, тысячи ласк и тысячи эмоций.

Медленно. Быстро.

Мягко. Грубо.

Сладко. Дико.

Мои губы блуждали, внимательные и преданные. Я щедро осыпала поцелуями его соски, словно это был его рот. Я перебирала языком его ключицы, словно это были линии жизни. Я покусывала его горло, словно там хранилось мое собственное дыхание. Грудная клетка Поэта вздымалась в коротких вдохах, указывая на то, что на его губах балансирует череда непристойностей и поощрений.

С шипением шут заковал мои запястья в наручники из своих пальцев и рывком прижал меня к себе. Книги задребезжали на полках, одна из них грозила упасть. В окружающем свете его сильные пальцы прижали мои запястья по обе стороны от его головы.

Наклонившись, Поэт скользнул ртом по моим дрожащим губам.

— Поцелуй меня, Бриар.

Слезы восторга защипали мои глаза.

— Трахни меня, Поэт.

Отдайся мне. Займись со мной любовью.

Обмани меня. Уничтожь меня. Сожги меня.

Мы замерли. А затем сорвались с цепи.

Поэт перехватил мои бедра и оторвал меня от земли. Инстинктивно я согнула колени и обвила ими его талию. Схватив свой лавровый венок, я сорвала его с головы и отшвырнула в сторону. Мои волосы каскадом рассыпались по плечам, коса из листьев упала на спину.

Возвышаясь над ним, я схватила его лицо и зарылась в его рот, бросаясь в поцелуй, принимая на себя всю мощь его языка, который хлестал меня изнутри.

Звуки, грохочущие в груди Поэта, граничили с первобытными. Упершись спиной в книжный шкаф, шут сжал мою задницу и широко раздвинул мои ноги, пригвоздив меня к себе, пока я не почувствовала широкий, горячий гребень его члена.

Наши взгляды сцепились намертво. Внезапно остановившись, он провел пальцами сквозь мои распущенные волосы, расчесывая пряди с нежной свирепостью. Его зрачки тлели — благоговейно, алчно и изголодавшись. Словно во время церемонии, я провела своими пальцами по его челюсти, затем по скулам; мои движения были осторожными и бережными.

В то же время его прикосновения обжигали мою кожу, а мои заставляли его глаза вспыхивать. Прижавшись лбами, мы сомкнули бедра, головка члена Поэта уперлась в мой влажный вход. Меня не переставали ошеломлять его размер и форма, и то, как он поднимался и наливался тяжестью исключительно из нужды во мне.

А затем. Сезоны, а затем.

Поэт мягко толкнулся задом вверх. Широкая головка его эрекции раздвинула складки моей пизды, вгоняя всю свою длину в меня.

Наши рты распахнулись; мой душераздирающий крик сплелся с его рваным стоном. Ощущение его члена, такого идеально подготовленного, так глубоко укоренившегося во мне, расплавило мое тело. Мое сердце разорвалось, а в глазах защипало. Я чувствовала это везде: чувствовала его твердый жар, зажатый до краев, чувствовала, как головка якорем закрепилась в точке, от которой искры разлетелись вверх по моим позвонкам.

Поэт судорожно втянул в себя воздух, а затем провел греховным кончиком языка по моему дрожащему рту.

— А теперь потрахайся со мной.

Исступленно кивая, я уперлась пальцами ног в книжную полку позади него и использовала этот рычаг, чтобы раздвинуть бедра еще шире. В то же мгновение сильное тело Поэта рванулось вверх, его ягодицы дернулись, и его член с силой вонзился в меня. Синхронно шут начал подбрасывать мое тело вверх и вниз в извилистом ритме, мои складочки накачивались на его длине. Наслаждение обожгло мои вены и залило мою киску смазкой так, что я зарыдала в голос.

Стукаясь своими бедрами о его, я двигалась в такт. Каждое движение вытягивало его почти до конца, а затем направляло его эрекцию высоко вверх, позволяя мне принять каждый восхитительный дюйм. Мы приковали взгляды друг к другу, мои приоткрытые губы извергали пронзительные звуки, в то время как Поэт рычал в такт своим толчкам.