Всё это время наши взгляды не отрывались друг от друга. Она стерла расстояние между нами, опьяняя меня ароматом терпких яблок.

Ее кадык дернулся, веснушки заплясали на коже ее шеи.

— Шут.

— Принцесса, — прохрипел я, подбираясь ближе, пока наша одежда не соприкоснулась.

Мы стояли так, завороженные, пока люди кружились и пели вокруг нас. В какой-то момент крики разрушили эти чары. Каденс, Пози и Вейл улюлюкали. Элиот и Нику свистели, клан подзывал нас, в то время как Эйр просто ухмылялся, а Авалея материализовалась с ностальгическим выражением лица.

Развернувшись и шагая спиной вперед, я сложил пальцы лодочкой, маня Бриар к себе.

— Сможешь справиться со мной, сладость?

Вздернув подбородок, принцесса бросила на меня дерзкий взгляд.

— Давай выясним.

Мы с головой погрузились в это, отрываясь по полной вокруг костра. Спиралью переходя от одного огня к другому, я наблюдал, как принцесса порхает от партнера к партнеру, топая каблучками в такт гулякам, покачивая бедрами с леди и королевой, сплетая руки с Элиотом и Эйром, и кружа Нику в воздухе.

Затем, когда мы снова вернулись друг к другу, и ее пальцы сжимали пальцы Нику, мой сын свободной рукой указал вверх:

— Мама, смотри.

И во второй раз за эту ночь я замер. Бриар застыла рядом со мной, ее взгляд был прикован к Нику.

Он сказал…

Он назвал ее…

На мгновение глаза принцессы скользнули к моим. Не так давно она настаивала на том, что Нику должен иметь право выбора. Как бы сильно она ни жаждала услышать это слово, она хотела дать ему эту власть, чтобы он сам принял решение, чтобы перестал быть моим сыном — и стал нашим сыном.

— Мама? — Нику заметил блестящие зрачки Бриар, замешательство прорезало его черты. — Ты собираешься пойти дождем?

Собиралась ли она плакать?

Принцесса снова перевела взгляд на него и сглотнула.

— Не сегодня, — прошептала она.

Нику засиял и указал:

— Смотри.

Наверху фонари сияли пламенем разных цветов, указывая ему путь. Мы установили это освещение для Праздника Жнеца: оранжевый след вел домой, в замок.

Леди, королева и рыцарь увлекли нашего сына в очередной танец. Элиот взял свою лютню и неспешно пошел через площадь, где на полпути его встретил тот самый дворянин. Бриар улыбалась, окрыленная этим зрелищем.

Почувствовав на себе мой хищный взгляд, принцесса повернулась; языки пламени ласкали ее профиль. Пот проложил пьянящую дорожку к ее лифу. Эти губы приоткрылись, и это видение лишило меня кислорода.

Блядь. Мои эгоистичные пальцы покалывало, и мои хищные инстинкты вырвались наружу.

Более того, я почувствовал, как этот момент разрастается во что-то поворотное. Стоя на краю бала у костра, принцесса, должно быть, тоже это почувствовала, потому что собралась с духом.

— Однажды мы говорили о том, что древние культуры не проводили никаких церемоний.

Они просто находили место, которое имело для них значение.

И там они давали клятву, обменивались знаками и трахались до самого рассвета.

Воздух со свистом вырвался из моих легких.

— Да. Я помню это.

— Что ж тогда. — Бриар протянула мне руку. — Пойдем и женись на мне.

51

Бриар

Наши лошади мчались по пастбищу, их копыта барабанили по земле. Бросив на меня дикий взгляд, Поэт низко пригнулся к своей лошади и пустил ее галопом рядом со мной. Мое сердце колотилось в груди, всепоглощающая потребность гнала меня вперед. Я повторила позу шута, шепнула кобыле и полетела сквозь клены.

Мчась к сверкающему замку, наш темп сравнялся. Вместе мы оставили праздник позади и скакали сквозь ночной туман с бешеной скоростью. Поэт с головой отдался скачке, и я не отставала от его скорости.

Мои распущенные волосы развевались позади, ветер трепал мое платье, а колени дрожали. Я могла бы рассмеяться в голос. Могла бы закричать от триумфа. Вместо этого я молчала, одержимая желанием добраться до пустой цитадели.

Замок стоял необитаемым. Пустым. Уединенным. Никого, кроме нас.

Длинный черный камзол шута хлопал позади него, словно крылья, соответствующие кожаные штаны обрисовывали эти мощные конечности, а его костяшки побелели от того, как крепко он сжимал поводья. С этими взъерошенными темными волосами и нарисованным ромбом, пронзающим один глаз, он напоминал призрачного короля, сошедшего со страниц легенд.

Мой греховный партнер. Мой темный шут.

Весь. Блядь. Мой.

Так легко этот мужчина вызывал ругательства на кончике моего языка. Так непринужденно он возбуждал во мне похотливую жажду. Так безраздельно он владел моей душой.

Пот стекал по моей спине. Мои суставы покалывало, жар закручивался в щели между бедрами, и каждая клеточка моего тела пульсировала, пробуждаясь к жизни.