Эйр щурился, глядя на девушку, пока она не заметила, что он ее рассматривает. Эти двое взаимодействовали дважды. Один раз, во время битвы во дворе, когда Эйр заблокировал рыцаря, пытавшегося ее выпотрошить. И затем во время бунта, когда Кто-то швырнула тот топор и пригвоздила Риза к столбу.

С тех пор Первого Рыцаря никогда не оказывалось рядом всякий раз, когда Кто-то появлялась. И судя по тому, как она напрягалась в его присутствии, мне было интересно, не было ли это сделано намеренно. Более того, основываясь на том, как они смотрели друг на друга — со знакомой оценивающей подозрительностью — эти двое помнили оба инцидента в мельчайших подробностях.

Розовый румянец пополз по тем участкам кожи Кто-то, которые были видны. Тем не менее, одиночество, которое я заметил, испарилось, сменившись вспышкой защиты.

— Что? — потребовала она.

Эйр нахмурился, застигнутый врасплох.

— Вы не ранены? — Когда она сморщила лицо в замешательстве, рыцарь уточнил: — Во время бунта вы не были ранены?

Справедливости ради, девушка опешила, словно ей в жизни не задавали подобного вопроса, тем более, когда он касался того, что произошло двенадцать месяцев назад. Румянец усилился, сопровождаемый здоровым насмешливым фырканьем. — Я не нуждаюсь в спасении, мудак.

Слово «потрясен» даже близко не описывало реакцию Эйра; его голубые глаза сузились от оскорбления.

— Это весьма скверные выражения для…

— Для кого? — Девушка уперла свои зернистые руки в бока и наклонилась вперед в дразнящей позе. — Для дворянки?

Хах. Я не мог винить девчонку. Запоздалый вопрос спустя целый год. Кто-то умчалась с бунта вскоре после того, как пригвоздила Короля Лета к столбу, но кто знает, как долго она пробыла там среди этой вакханалии.

Рыцарство рыцарством, но неужели Эйр размышлял о ее безопасности всё это время? Даже несмотря на то, что я не раз говорил ему, что с девушкой всё в порядке?

Так не казалось, учитывая, как они хмурились друг на друга. Какая жалость, что моей принцессы еще не было здесь, чтобы увидеть этого массивного рыцаря, вовлеченного в противостояние с девушкой, которая была как минимум на десять лет младше его. С этой целью я провел немало времени, наблюдая за этим феноменом, пока, наконец, не сжалился над ними.

Поскольку они никогда официально не встречались после того, как Нику застукал ее проходящей через лагерь в Теневом Саду, я предложил:

— Не желаете представиться?

Это сработало. С усилием Кто-то оторвала взгляд от рыцаря, взглянула на моего сына и пожала плечами.

— Я не могу остаться, — сказала она в качестве извинения. — Но, может быть, когда-нибудь. — Одарив меня быстрой улыбкой, она добавила: — Рада, что с ним всё в порядке.

Я склонил голову.

— До встречи, Кто-то.

Снова бросив враждебный взгляд на Эйра, девушка развернулась. Затем она остановилась и оглянулась через плечо, складки ее капюшона трепетали на ветру.

— Аспен, — сказала она. — Вы можете называть меня Аспен.

Ах. Это подходило ей куда больше.

Поскольку однажды я уже предлагал поделиться своим настоящим именем с этой девчонкой, я сделал шаг, чтобы ответить, но она подняла ладонь, останавливая меня.

— Не-а. Мне нравится, когда секреты остаются секретами.

Это я понимал. Через несколько секунд после того, как Аспен нырнула в толпу, Эйр издал раздраженный звук:

— Дерзкое создание.

И слава ебаным богам. Я рассмеялся, как мудак, когда рыцарь зашагал в противоположном направлении, к нашему клану, расправив плечи, словно ему было что доказывать.

Мои губы дрогнули, и я повернулся, чтобы присоединиться к ним. Затем моя походка застопорилась, мое дыхание застопорилось, и всё застопорилось. Сквозь костры и массу танцующих тел в поле зрения шагнула фигура, и свет огня обрисовал длину ее ниспадающих красных волос.

На ней было медное платье с квадратным вырезом, лифом-корсетом и широкой, расклешенной юбкой. Классический силуэт заканчивался стегаными рукавами-крылышками и мел пол. Вместо маски ее голову венчал лавровый венок из ржавых и бронзовых листьев; среди листвы виднелись шипы, а из этого сплетения выглядывала роза, которую я ей подарил.

Корона, которую она сделала сама для себя.

С алым браслетом, золотой и коричневой листвой, нарисованной полумесяцем вокруг одного глаза, и распущенными локонами, за исключением единственной свисающей косы, эта женщина была не просто дочерью Осени или принцессой этого двора.

Нет. Она была самой Осенью.

— Бриар, — прохрипел я.

Тысяча других слов умерли на моем языке. Тысяча неистовых ударов сердца пробили дыру в моей груди.

Всемогущие, блядь, Сезоны. Мои ноги приросли к кирпичам, не в силах сдвинуться с места, когда ее взгляд проплыл сквозь толпу и прикипел к моему.

Хор ахов и охов прокатился по толпе присутствующих. Они кланялись, делали реверансы, бормотали «Ваше Высочество», а затем возвращались к веселью.