Поэт содрогнулся; его торс покрылся мурашками, а соски напряглись. Вдохновленная этой реакцией, я вонзила зубы в его пухлую нижнюю губу и прикусила ее.

С яростным рычанием Поэт обрушил свой рот на мой, обхватил мой язык губами и всосал его. Горячий захват его губ поглотил мой всхлип. И тут мы снова пришли в движение.

Просунув ладони в мои панталоны, шут сжал мои ягодицы и повел меня по ковру. Пока его лихорадочный рот втягивал мой язык, мы покачивались в движении; Поэт заставлял меня пятиться назад, пока мы не достигли встроенных книжных шкафов, обрамлявших груду одеял.

Издав еще один резкий звук, он развернул меня и впечатал мое тело в стеллажи. Тома задрожали от удара. Выбившиеся пряди волос разлетелись вокруг моего лица; Поэт смахнул их в сторону, чтобы удобнее прижаться к моим губам.

Пока его язык хлестал по моему, пальцы шута проскользнули к моей киске; он отодвинул ластовицу моих панталон и очертил набухшие складочки. Я заскулила; моя щель источала влагу сквозь ткань, пропитывая его пальцы. С тихим мычанием Поэт отстранился, чтобы понаблюдать за эффектом.

Его зрачки расширились при виде моей обнаженной пизды, проглядывающей сквозь полупрозрачную ткань. Отсутствие волос обнажало мой набухший клитор и тугую линию моего центра, и всё это стекало на него.

— Дьявольское пекло, Бриар, — пробормотал он, очерчивая мою интимную плоть.

Мой рот приоткрылся в тонком крике. Я ухватилась за полку над головой и толкнулась бедрами в его руку; мы оба были заворожены этим зрелищем, тем, как дразнящее трение его прикосновений заставляло меня насквозь промокнуть.

Не в силах выносить это, Поэт схватил пояс моих панталон, намереваясь стянуть изящную ткань вниз по моим ногам. Вместо этого я подалась вперед, скользнула губами по его губам и выдохнула:

— Порви их.

Необузданность могла быть нежной, неистовство могло быть ласковым, а страсть могла быть пронзительной. Не было позора в настойчивости и не было хрупкости в сладости. Мы могли быть и теми, и другими, делать и то, и другое, и получать и то, и другое. И теперь я это понимала.

С этим мужчиной я могла иметь всё.

Поэту не нужно было повторять дважды; он зажал в кулаке кружевную оторочку и дернул. Нижнее белье лопнуло по швам, звук разрывающейся ткани заполнил проходы между стеллажами. Обнажая мою сокровенную складочку, я стояла перед ним лишь в алой ленте, подвязке с шипом и лавровой короне на макушке.

Шут упивался этим образом, его темный взгляд пожирал меня. Одна ладонь легла на мою щеку, большой палец слегка поглаживал полумесяц из коричневой и золотой листвы, нарисованный вокруг моего глаза.

— Ммм. Я действительно верю, что это станет моим любимым способом трахать тебя. Когда на тебе нет ничего, кроме короны и оружия.

— Не забудь про браслет, — напомнила я ему. — Твоя мишень на мне.

Потеряв самообладание, Поэт захватил мой рот; роскошные удары его языка заставляли мои колени подкашиваться. Он глубоко целовал меня, вжимая в полки, и снова скользнул пальцами к промокшей расщелине моих бедер. Должно быть, он мгновенно почувствовал там биение моего пульса, то, как моя киска пульсирует ради него, потому что рычание сотрясло его мышцы.

Он отшатнулся; эти зеленые радужки прикрылись веками, полные решимости наблюдать за тем, что он со мной делает. Мучительный шквал ощущений свернулся в узкой щели моего тела, когда он легкими движениями пальцев прошелся по моей расщелине. Я скулила и ерзала, нуждаясь в большем трении.

Однако кое-что получше привлекло мое внимание. Член Поэта уперся в переднюю часть его штанов. Сквозь туман наслаждения я представила себе этот длинный, твердый ствол плоти и его выпуклую головку; всё это было налитым кровью и рвалось ко мне. Эта фантазия послала толчок сквозь мою пизду, которая теперь беспрепятственно изливалась.

Протянув руку, мои пальцы распахнули полы штанов шута и откинули их в сторону. Как обычно, под одеждой на нем ничего не было. Между изгибом его таза появился раскрасневшийся член шута; высоко поднятый и твердый, головка набухла, а щелочка плотно сжалась.

Когда-то я думала, что он не поместится, что я не смогу вместить его обхват. В каком же восторге я была, когда мне доказали обратное.

Пока он очерчивал мою пизду, я стянула штаны с его бедер. Поэт шагнул ко мне, предоставляя моим рукам более близкий доступ, так что они заскользили по рельефным мышцам к его пупку. Я мельком увидела подтянутый профиль его ягодиц и бледные шрамы, которые он заработал за эти годы. В ответ он провел своими черными кончиками пальцев от моей киски к пупку, а затем снова вниз.

Обнаженные друг перед другом, мы пустили в ход руки. Мои пальцы перехватили ствол его стояка и начали надрачивать от тяжелых яиц к головке, выгоняя смазку на поверхность. Губы Поэта приоткрылись, черты его лица стали хищными, но эти дьявольские глаза всё так же сверкали, глядя на меня; его собственные пальцы играли с моим клитором, большой палец деликатно скользил по его вершине.