Но вместо того чтобы захватить мои губы, Поэт отпустил меня. Галантным движением он перехватил мои пальцы в свою ладонь. Поклонившись, шут приласкал мои костяшки губами, запечатлев на них дразнящий поцелуй.

Моя рука дрогнула. Я потянулась за ним, когда он попятился назад, мягко увлекая меня за собой.

— С другой стороны, ты могла бы задержаться на пару минут. Не хочешь посмотреть, как я одеваюсь?

К этому времени наш клан уже выбрался наружу, в главный внутренний двор, где они будут ждать, пока мы к ним не присоединимся.

— Я бы с удовольствием…

— Но кое-какой маленький феа ждет, — предсказал Поэт. — Скорее всего, они уже выходят из замка. В таком случае, я провожу тебя на улицу.

Я покачала головой.

— Через дюжину коридоров? Это задержит тебя.

— Спроси меня, ебет ли меня это. Эйр и остальная охрана Авалеи сопровождают их, так что ты никуда не пойдешь без…

— Я буду в порядке, — заверила я его, когда мы достигли порога, ведущего в коридор. — Моя собственная стража дежурит в конце коридора. Они меня проводят.

Поэт заколебался. Его лицо напряглось от возражения, когда я прижала пальцы к его губам.

— Я могу сама присмотреть за собой еще тридцать шагов.

Через мгновение шут сдался и расплылся в ухмылке.

— Упрямая, непробиваемая женщина. Лента, коса из листьев и роза тебе к лицу.

— А ты к лицу мне. — Подмигнув ему в ответ, я развернулась и зашагала по коридору. Не в силах сдержаться, я еще раз оглянулась через плечо туда, где стоял Поэт, любуясь моей фигурой. — Не задерживайся! — крикнула я.

Шут отвесил мне дерзкий поклон и подарил греховную ухмылку:

— К вашим услугам.

Я отвернулась, прижав кулак к улыбающимся губам. Позади себя я чувствовала, как его защитный взгляд сопровождает каждое мое движение, пока я не завернула за угол. К тому времени, как я достигла коридора антресольного этажа, где меня ждала охрана, я предположила, что Поэт уже направлялся в свои покои, которые были недалеко, так как танцевальная галерея находилась в Королевском крыле.

Но у перил антресоли я остановилась. Мои брови сошлись на переносице, когда я осмотрелась — моей свиты нигде не было видно. Оглядевшись, я замялась, а затем мысленно встряхнула себя. Рыцари редко теряли меня из виду, если только я сама не хотела ускользнуть, но, возможно, им сообщили неверную информацию о моем местонахождении.

Ускорив шаг, я пересекла еще несколько переходов и сбежала по лестнице на нижний уровень. На лестничной площадке очередной антресоли мой шаг замедлился. Да, обитатели замка отправились в нижний город, но казалось странным, что главные коридоры замка были настолько пустынны, даже в такую ночь. Стук моих каблуков отдавался эхом в огромном пустом пространстве, а потрескивание пламени в настенных бра разносилось громче обычного.

А затем мои конечности и вовсе оцепенели. На обшитой деревянными панелями стене зашипел один из светильников. Затем погас еще один, словно по пламени пронесся ветерок. Но в считанные секунды растаял и свет люстры.

Невозможно. И всё же мой бдительный взгляд блуждал, наблюдая, как испаряется каждый источник огня. Одна за другой гасли свечи, люстры и ревущий очаг на нижнем уровне.

Я вцепилась в ближайшие перила балкона, готовясь к худшему. Это была не случайность, не порыв ветра и не проделка природы. Более того, казалось, это происходило по всей цитадели: каждый стеклянный шар со светом и каждый источник огня в округе гасли. Мой пульс забился в дурном предчувствии, когда я подумала о шпионах, которых мы еще не поймали, и о тайных ходах в эту крепость.

Далекие залы погружались во тьму. Мурашки побежали по спине.

И замок провалился в черноту.

41

Поэт

Мои большой и указательный пальцы замерли над тонкой свечой. Я остановился, так и не сжав фитиль. Нахмурив брови, я уставился на струйку дыма. Прежде чем я успел ухватить пламя и погасить его, крошечный огонек погас сам, словно от дуновения ветра.

Вот только окна в моих покоях были закрыты.

В недоумении я свел брови на переносице. Мой взгляд метнулся от потухшей свечи к остальной части моих комнат. Очаг в спальне остыл, поленья наполовину обуглились, хотя еще секунду назад они ярко пылали. Точно так же погасли и настенные бра.

Нахмурившись еще сильнее, я прошел в прихожую мимо бронзовых и латунных светильников. Расстегнутая шелковая рубашка свободно висела на моих плечах. Я торопился покинуть покои, и, поскольку это был бы не первый и не последний раз, когда я появлялся на публике безупречно растрепанным, я решил застегнуть ее и накинуть выбранный камзол уже по пути.

Вместо этого я проигнорировал верхнюю одежду, брошенную на кресло с высокой спинкой, и шагнул за порог. В фойе, отделявшем мою дверь от детской и покоев Бриар, мой взгляд пронзил коридоры. Тьма душила каждый проход, укрывая узорчатые ковры, деревянные панели и настенные росписи.

Что за дьявольская хуйня?