Рыцарь и принц разделились, их силуэты растворились в черноте. Эйр знал эти выходы, в то время как я мог лишь догадываться, как, блядь, Джерин в них разобрался. Хотя, учитывая репутацию Зимы как ходячей энциклопедии, я не собирался сомневаться в его познаниях. В этом мире было принято считать, что злобный мозг принца хранит больше фактов, чем любой другой человек на континенте.

Следовательно, он был прав. Ни один злоумышленник не сунулся бы намеренно в зону, где в тайных ходах было больше всего стражи, не считая Королевского крыла. Во всяком случае, если они хотели покинуть замок с принцессой с кляпом во рту — если не убитой.

И всё же интуиция Эйра не была беспочвенной. Особенно если был хотя бы отдаленный шанс, что Бриар уже у них.

Что касалось рационального направления Зимы, то оно, вероятно, было связано с тем, что помещения для слуг в северном крыле патрулировались реже всего. Следовательно, оттуда было легче всего выбраться.

Но у меня было одно преимущество перед ними: доскональное знание своей принцессы.

Я бы знал, если бы она была рядом. Ее запах, ее дыхание и биение ее сердца предупредили бы меня об этом. А до тех пор я зарылся в ее разум, настраиваясь на ход ее мыслей. Раз уж я нашел ее однажды, глубоко в диких землях этого королевства, то смогу найти свою колючку и в этом замке.

Крадясь по периметру, я растворился в тенях. Горький привкус крови покрыл мои зубы, когда ее капля попала мне в рот. Вытерев губы рукавом, я последовал за тьмой; тишина и пустота напоминали склеп.

Завернув за угол, мой ботинок скользнул по какому-то предмету — куску ткани. Сгорбившись, я не сводил глаз с темноты впереди, подбирая вещь с пола.

Мои пальцы очертили его узкую форму, узнавая потертую текстуру хлопка. Поднеся его к носу, я вдохнул аромат терпких яблок. Мой пульс остановился, страх и ярость слились воедино. Мне почти не нужен был свет, чтобы увидеть то, что я держал в руках, ведь это должно было быть нечто тонкое и окрашенное в алый цвет — драгоценная реликвия, принадлежавшая ей.

Это была лента.

42

Бриар

За мной охотились. Возможно, их было несколько.

Я брела сквозь пропасть, воздух был настолько густым от мрака, что я не видела кончиков собственных пальцев. Пустота притупила мои чувства, сузив их до обоняния, слуха и осязания. Мои ноздри вдыхали горелую вонь тысячи потухших огней, мое неистовое дыхание вырывалось громче, чем следовало, а жесткие деревянные панели впивались мне в спину, пока я кралась по коридору.

То и дело я вытягивала руки, проверяя, не наткнусь ли на какой-нибудь предмет. На вазу с рогозом. На выставленный напоказ доспех. На тело, бросающееся на меня. Нет, я была здесь не одна, и это обстоятельство вряд ли было случайным.

Мои глаза расширились, силясь уловить хоть образ, хоть проблеск, хоть тень. Сердце билось о грудину, а шорох моего платья просачивался во тьму, и от этого звука мурашки бежали по спине. Пока я дюйм за дюймом продвигалась по тому, что, как я предполагала, было коридором, ковровая дорожка приглушала мои шаги, пока каблук не цокнул по отполированной поверхности.

Достигнув края ковра, стук моей туфли разнесся по коридору. Любой в радиусе тридцати ярдов мог его услышать. Вжавшись в стену, я прижалась затылком к фасаду, плотно сжала губы и стала ждать.

Ничего. Звук затих без последствий.

Скинув туфли на каблуках, я задвинула их в угол и пошла босиком. Деревянный пол холодил пальцы ног, но так было легче двигаться бесшумно. Я кралась в бездонную пропасть, вглядываясь, строя догадки.

Риз. Кто бы ни погрузил замок во тьму, и какими бы неведомыми способами они это ни сделали, они, должно быть, работали на Лето. Это они отравили меня и зверски убили прирождённую душу.

С каждым скрипом потолочных балок и ступеней паника простреливала грудь. Порыв ветра заставил меня повернуться в одну сторону. Изменение звука — в другую. Пот покрыл ладони, когда они скользили по лепнине стены позади меня в поисках импровизированного оружия. Из-за невидимости я не могла прицелиться своими шипами, что сводило мои варианты к любому тяжелому или острому предмету, который я смогу найти.

К моему огорчению, пальцы не обнаружили такой роскоши. Но, если повезет, я замечу благословенное окно.

Пожалуйста. Пожалуйста, пусть я его найду.

Мои пальцы ног наткнулись на что-то мягкое и скользкое. Когда ступня задела эти очертания, узнавание поразило меня, и рвота подступила к горлу. Я прижала руку ко рту и заставила содержимое желудка опуститься обратно.

Обмякшая рука шлепнулась мне на лодыжку. Пока я обходила мертвое тело, подошвы нащупали одежду: знакомые металлические кирасы и кожаные наручи. Я перешагнула через распростертую фигуру, затем наткнулась на еще одну, и еще одну.

Моя личная охрана. Вот почему их не было, чтобы проводить меня из танцевальной галереи.

Влага пропитала мой подол, скорее всего, от крови. Я не слышала дыхания и не улавливала никаких признаков выживших среди свиты. Сильнее прижав ладонь к губам, я подавила вздох и осторожно пробралась мимо убитых стражников.