Моя талия вращалась, мой член работал как поршень, когда киска Бриар туго сжала его. Морщинки вокруг ее глаз собрались, надвигающийся оргазм вспыхнул на ее лице. Этот ошеломительный рот приоткрылся, ее ноги так охотно раздвинулись для меня, а мои бедра вколачивались внутрь и выходили наружу.

А затем я увидел это и, блядь, почувствовал. Дикий звук вырвался из горла Бриар, стенки ее плоти обхватили мою длину. Содрогаясь, она кончила, взорвавшись словно фейерверк на моем члене, смазка потекла по моим бедрам.

Неутомимый, я продолжал двигать бедрами, трахая между бедер принцессы и зажимая ей рот ладонью, чтобы заглушить вопли. Наслаждение прострелило от моих яиц к щели. Оргазм волной поднялся по моим ногам, когда я вздернул бедра, а затем замер, когда мой член содрогнулся, и горячая жидкость хлынула из меня в нее. Впившись ртом в губы Бриар, я отдал ей звук своего рева, позволяя принцессе проглотить его вкус, пока мои мышцы содрогались.

Мы продолжали переживать волны оргазмов; мой ноющий член заливал ее, а киска Бриар цеплялась за меня. Задыхаясь и вдыхая друг друга, мы обмякли, наши лица были прижаты друг к другу, а руки блуждали по телам. Всё еще содрогаясь от оргазма, ее трепещущий стон слился с моим сдавленным рычанием, и наши губы соприкоснулись.

Запыхавшийся и околдованный, я прижал свои ухмыляющиеся губы к ее губам. В кои-то веки в своей жизни я придержал свой острый язык и позволил этому сладчайшему из поцелуев сказать всё за себя.

Ты, моя колючка. Ты — моя история для костров.

40

Бриар

Настал Праздник Жнеца. Спустя два дня после того, как мы с Поэтом занимались любовью у стены обеденного шатра, я стояла в оконной нише. В коридоре Королевского крыла я оперлась руками о подоконник и смотрела поверх ящиков с рогозом, за пределы замка и его кленового пастбища, на светящийся нижний город. Под звездным небом деревянные и оштукатуренные дома пылали светом, череда костров пульсировала вдоль проспектов. От пивоварни и таверны до лавки переплетчика, от палатки картографа до улиц, усыпанных столярными мастерскими, город пульсировал, словно факел.

Осень делила праздник на две части. Большинство дворов устраивало бы самые грандиозные торжества в замке. Но наша культура поступала наоборот. В городе бал у костра начинался со скромных костров, разбросанных по улицам, и достигал кульминации в виде огромного костра на площади.

Скоро заиграют скрипки, зазвенят мандолины, запоют флейты и забьют барабаны. Дичь, хлеб и собранный урожай будут оттягивать столы своим весом. По традиции, отбрасывая осеннюю благопристойность, гуляки наденут маскарадные маски и пустятся в более пышные народные танцы, чем на ярмарке, двигаясь в мрачно-мистической и менее постановочной манере.

В то время как внутренние дворы замка предоставляли более тихие зоны, где празднующие могли предаваться беседам и выпивке среди мерцающих оранжевых свечей. Во дворах крались лисицы, а клены пенились яркой листвой. В обеих зонах всё было мирно.

Хотя в ближайшие полчаса это изменится.

Внизу несколько гостей покинули замок в суматохе экстравагантных нарядов из тартана, кашемира и мериносовой шерсти. Наблюдая, как они направляются в город с полумасками в руках, я не могла сдержать задумчивой улыбки. Несмотря на всё, что произошло за последние месяцы, это зрелище укрепляло мою надежду.

Ярмарка успешно завершилась без происшествий, а Риз всё ещё был заперт в замке. Хотя мы были готовы, а рыцари и стражники патрулировали каждый квадратный дюйм праздника, возможно, мы выйдем из этого невредимыми. Я осмелилась поверить, что это может стать началом перемен.

Послышались шаги, и пара царственных особ материализовалась рядом со мной.

— Кхм, — проворчал мужской голос. — Мы хотим… поблагодарить вас.

Я повернулась, с удивлением обнаружив Базила и Фатиму, стоящих под руку. Король и королева с достоинством несли свое великолепие, облаченные в темно-зеленые атласные наряды, подобающие их Сезону, и держа в руках маски из лепестков на длинных ручках. И хотя меня беспокоило то, что эти одежды совсем не грели, а вечер выдался довольно прохладным, я ничего не сказала.

— Ваши Величества? — я опустилась в реверанс, а затем, выпрямившись, одарила их вопросительным взглядом.

— Это прискорбное положение дел с Летом, — пробормотал Базил, взмахнув унизанными перстнями пальцами. — Крайне утомительно. Поэтому мы с Фатимой выражаем нашу благодарность.

Предатели Весны были разоблачены: артисты, выдававшие себя за солдат, быстро во всем признались. Оставались только информаторы в Осени и Зиме. Несмотря на давление со стороны Сезонов, Риз отказывался говорить на эту тему, вместо этого пытаясь убедить остальных монархов в том, что он принял необходимые меры предосторожности, действуя во благо своего двора. И хотя Весна и Зима разделяли его предубеждения, они не одобряли того, что он наводнил их земли шпионами, независимо от того, утверждало ли Лето, что делало это ради защиты своей собственной нации.