С блестящими глазами она обхватила мое лицо ладонями. Подавшись ко мне, принцесса завладела моими губами. Наши языки сплелись, целуясь в нежном исступлении. Всё это время мы занимались любовью без спешки, двигая бедрами в извилистом ритме; мой член проникал в ее киску с нежной точностью.

Я потерял себя в изгибе ее рта, сминая ее губы своими и посасывая. Каждое движение языка отдавалось в моих яйцах; они сжимались и бились о ее складочки. Бриар заскулила мне в рот, а я промычал в ответ, и наши звуки слились воедино.

Ее пальцы скользнули по моей челюсти, это драгоценное прикосновение обожгло мою кожу. Оно умоляло меня ускорить темп, но лишь самую малость. Ни при каких обстоятельствах я не остановлюсь до самого восхода солнца. А до тех пор я выжму из нее каждый возможный крик, всхлип и стон. Только для моих привилегированных ушей.

Я впечатал Бриар в стену, терпеливое скольжение моего члена уперлось в восхитительную точку внутри нее. Она простонала мне в рот, позволяя прочувствовать, что я заставляю ее испытывать. Заведя руки ей за спину, я перехватил ее запястья и прижал их к стене над ее головой, а затем направил член выше, проникая в ее киску под новым углом.

Разрывая поцелуй, губы Бриар отскочили от моих и приоткрылись шире. Ширина моей талии раздвинула ее бедра, так что моя принцесса полностью оседлала меня, упираясь коленями в фасад. Потрясенная агония пролегла морщинками у нее на лбу, и рваные стоны сотрясли ее легкие.

— Блядь, — беззвучно произнесла она одними губами.

Дьявольское пекло.

С новыми силами я вонзился в нее глубже, выше. И она запрыгала на мне, ее щель орошала мой стояк. Я почувствовал, как наливаюсь до немыслимых размеров, макушка моего члена дергалась, жар струился по венам.

Пот покрыл мой торс, поджилки горели, а ткань юбки сминалась между нами. Рубашка Бриар болталась вокруг ее груди, а штаны сползли. Мы сплели наши пальцы, центры наших тел слились воедино, так хорошо, что было даже больно.

Всё в этом причиняло боль. То, как я жаждал ее. То, как она поглощала меня. Причины, по которым она любила меня, и ужас от мысли, что однажды она может перестать. Тот факт, что ни армия, ни изгнание, ни законы Сезонов не могли нас разлучить. То, как мы бросили вызов своим дворам, и то, что у нас не было другого выбора. Эта любовь была обнаженной, настоящей и упоительной.

С того самого момента, как я впервые увидел ее. И каждую секунду после я падал всё глубже, всё сильнее, всё быстрее.

Да, это было чертовски больно. И я еще никогда не испытывал такой эйфории.

Бриар пронзительно застонала, ее складочки туго стянули меня. Затерявшись в лихорадочном сне ее взгляда, я вонзался в свою принцессу с необузданной нежностью. Ее тихие стоны сплетались с моими хриплыми рыками. Наши руки расцепились, позволяя нам обхватить друг друга, крепко прижимаясь.

Просунув руки под бедра Бриар, я сжал ладонями ее задницу. От этого ее бедра поднялись еще выше, а колени взмыли вверх.

Основание моего члена терлось о клитор Бриар, а ее смазка пачкала меня; мы оба выгибались от первых волн разрядки. Ее скулеж стих, а из моей груди вырвалось рычание, эхо нашего занятия любовью и едва сдерживаемый шум нашего траха. Головка моего члена ударяла в ту восхитительную, уплотненную точку внутри принцессы, выбивая стон за стоном, пока ее стенки присасывались ко мне.

Мы сладко содрогались в опасной близости от празднующей толпы Осени, не напуганные этой угрозой, а, напротив, разгоряченные ею. Черты Бриар исказились в экстазе. Ее наслаждение будоражило мою кровь, жар закручивался в основании моего члена, так что я полностью посвятил себя ее разрядке, словно от этого зависело мое собственное выживание.

Я трахал ее так, словно она будет жить вечно.

Она занималась любовью так, словно не протянет и часа.

И это было всем. Это было абсолютно всем.

В тусклом свете огня мой лоб прижался к ее лбу в третий раз за эту ночь. Ее ресницы дрогнули, эти зрачки вцепились в меня. И всё это время нас окутывала музыка скрипки, а мир горел за пределами нашего укрытия.

По мере того как я углублял силу своих толчков, Бриар уткнулась лицом в мое, изо всех сил сдерживая крики. Она смотрела на меня как на тень, в которой жаждала раствориться, чтобы лучше видеть в темноте. Я чувствовал крики, которые она мечтала выпустить наружу, искушение прокричать это деревьям, чтобы ее октава разнеслась по всему королевству. И я чувствовал, как она отказывает себе в этой роскоши, в возможности кричать от наслаждения, ради чего-то столь же значимого — свободы уединения со своим шутом, несмотря на то короткое расстояние, что отделяло нас от толпы.

О, как же я был с ней согласен. Этот вызов стал нашим собственным афродизиаком. И когда мы заставим друг друга кончить, эти звуки будут принадлежать только нам. Поэтому я трудился в ее киске, полный решимости услышать, как принцесса тайно сломается вместе со мной.

Моя талия вращалась, мой член работал как поршень, когда киска Бриар туго сжала его. Морщинки во ...