Всхлипы Бриар заставили мой член встать колом. Тайная отчаянность этого звука разбила мне сердце и вывернула наизнанку.

Секрет и скандал. Тайная связь и сила природы. Вот кем мы были.

Величайшая отвага, на которую способен человек — это любить другого.

Воспоминание о моей речи, произнесенной в ту ночь, что мы провели в тюрьме Весны, было одновременно и мукой, и утешением. Я мог потерять это, или мог сохранить навсегда. Так или иначе, я пожертвую собой, чтобы заполучить ее.

Терпкость рта Бриар вырвала у меня страдальческий стон. Мои зубы, ласкающие нижнюю губу принцессы, выманили у нее жалобный скулеж.

Я питался этими звуками. Наши раскрытые рты льнули друг к другу с дразнящей сдержанностью, на грани воспламенения. Наконец, мышцы наших губ сдались, прижимаясь друг к другу, стремительно и соблазнительно.

Дай мне свой рот.

Одно легкое касание привело к другому. Моя голова повернулась в другую сторону, губы сомкнулись с губами Бриар, вытягивая вздох из ее легких.

Дай мне свой язык.

И снова, и снова. Мы сливались в череде неистовых коротких поцелуев; напряжение было густым и жарким, дразнящий контакт бросил кровь к моему члену, который налился тяжестью, прижимаясь к ее штанам.

Дай мне свой стон.

Оборвав дыхание, я отстранился на дюйм и провел большими пальцами по ее веснушкам, затем спустился по горлу и обхватил ее челюсть. Глаза моей колючки распахнулись: эти радужки, подведенные шутовскими ромбами, сверкали, как сталь клинка. Вцепившись в мое лицо, она повторила мои действия, скользя кончиками пальцев по моим чертам. Мы делали это с какой-то хрупкой похотью, словно были моложе и переживали пору нежной юности.

Ее хватка опустилась на мою задницу, сотрясая мои мышцы дрожью — божественная агония. Мягкие очертания ее киски терлись о мой стояк, мерная пульсация ее пизды пробивалась сквозь ее штаны и мою юбку, сводя ткани на нет. В мгновение ока мой член налился еще больше, и на острие моего языка застыла непристойность.

Целуй меня, пока я, блядь, не умру.

Покачав головой, я пробормотал это ругательство и ринулся к ее губам. Мои ладони сжали ее лицо с обеих сторон, удерживая на месте.

И тогда я поцеловал свою принцессу.

Не грубо и не стремительно. А со всей самоотдачей дьявольского мужчины, который влюбился без памяти.

Я наклонил голову и полностью накрыл ее губы своими. В то же мгновение Бриар выдохнула и встала на цыпочки. Закинув руки мне на шею, она зарылась пальцами в мои волосы, сжимая мой затылок, пока я широко раздвигал ее губы и хлестко проводил своим языком по ее.

Мои руки отзеркалили движения Бриар, скользнув на ее затылок и зафиксировав ее там, чтобы надежнее скрепить нас вместе. Так я углубил поцелуй, двигая языком в напряженном темпе, словно поршнем. Бриар жалобно застонала, ее рот распластался под моим. Этот восхитительный язык томно извивался вместе с моим, вылизывая и смакуя. Я застонал, вкладывая в поцелуй всю силу своей челюсти, всю свою душу; тоска и сладость этой ночи стали моей погибелью.

Я целовал ее, чтобы заявить на нее права. Я целовал ее, чтобы лелеять. Я целовал ее, чтобы любить.

С мучительным стоном Бриар оторвала свои губы от моих: они набухли и стали алыми от этого напора. Внезапное движение разняло наши руки, но мы остались пригвожденными к месту, ее грудь плотно прижималась к моей.

Порыв ветра растрепал блестящие пряди волос Бриар под кавалерской шляпой. Эти затуманенные глаза посмотрели на меня, и я почувствовал, как мои собственные зрачки расширяются. Шквалы кислорода вырывались из наших легких, горячий воздух перекачивался между нами.

Бриар облизнула губы, и это зрелище сотворило катастрофические вещи с моим напряженным членом. На этот раз именно она изумленно покачала головой. И сорвалась лишь одна страстная просьба.

— Еще…

Моя ладонь сжала ее затылок и рывком притянула к себе. Я вжал принцессу в себя, мой рот обрушился на ее губы, обрывая мольбу.

Шляпа слетела с ее головы и упала на траву. Бриар одобрительно ахнула и обвила руками мою шею, ее тело напряглось, а влага между ее бедрами разожгла мой пульс, словно растопка.

Ее желание было для меня законом. Снова и снова. И, блядь, снова. Я заклеймлю ее и буду ей поклоняться. Клянусь Сезонами, я отдам все.

Мои пальцы впились в кожу принцессы, а свободная рука опустилась на ее задницу, сжав одну ягодицу и намертво прижав ее ко мне. Мой язык скользнул по дрожащей линии ее губ, раздвигая их и проникая в интимный колодец ее рта.

Бриар всхлипнула в мой язык, ее тело, податливое и тающее, прижималось к моему торсу. Ее рот двигался подо мной, отвечая на поцелуй, отвечая на мое желание.