Мой член пульсируя вошел в нее, приподнимая Бриар по стене. Тихий хрип сорвался с ее горла, и ее глаза метнулись к моим — радужки, выкованные из ртути. Мои мышцы задрожали, влажное сжатие ее киски вырвало стон из моей груди, звук рокочущий и измученный.

Пульсируя между ее складок, я нежно дернул задом, подкидывая ее вверх и вниз на своем члене. В такт мне Бриар подалась тазом, яростно натираясь об меня.

Медленно. Мягко. Сладко.

Не сводя друг с друга глаз, мы задавали ритм. Мои бедра мерно вколачивались, прошивая принцессу насквозь. Ее киска сжимала мою плоть, нежные стенки были горячими, а смазка стекала вниз к моим яйцам.

Рот Бриар был приоткрыт, короткие вскрики срывались с губ в такт движениям моей задницы. Она сжимала меня там ладонью, помогая толкаться, побуждая меня проникать как можно глубже. Я отмерял свои толчки, вонзаясь до самого основания и плавно выходя до самой головки; это трение вырывало поток тихих всхлипов у моей колючки.

Мои губы приоткрылись в приступе беззвучных стонов, тяжелое дыхание вырывалось из груди. Мы смотрели друг на друга и мягко вколачивались друг в друга, наши бедра идеально совпадали и сталкивались, гонясь за каждой вспышкой ощущений. Ее глаза напряглись, каждое прохождение моего члена отдавалось в ней блаженной болью, каждое сокращение ее киски уничтожало меня.

Мы оставляли эти звуки только между нами, и не потому, что боялись быть услышанными. В тот момент мы могли бы затопить криками всю округу. Скорее, мы удерживали звуки между нами, как нечто сакральное, не предназначенное больше ни для кого.

И если в этом присутствовал элемент запретной сдержанности — пусть так. Мы давно привыкли к тому недозволенному впечатлению, которое производили на этот континент. Если опасность быть застигнутыми добавляла риску определенный трепет, мы позволяли ей подстегивать нас. Эти препятствия лишь раздували пламя, ведь шут и принцесса никогда не играли по правилам.

Когда же это закончится? И нужно ли мне, чтобы это заканчивалось?

Никогда. Нет.

Если мы и оставим после себя какое-то наследие, оно сведется к этому. К тому, что я стал бы жить с этой женщиной где угодно, будь то башня замка или дикая глушь изгнания. Что я прошел бы сквозь огонь, чтобы быть с ней. Что я бы уничтожил тысячу королевств, лишь бы стоять рядом с ней. Но даже если наша история однажды сойдет на нет, превратившись в жалкую строчку в учебнике истории, мне будет абсолютно поебать. Только между нами двумя, мы уже прожили и пролюбили больше, чем можно было ожидать. Эта история была нашей. Больше никому не нужно было помнить нас, пока она любила меня в ответ.

С апломбом я трахал ее, вонзаясь членом. Бриар отвечала мне, ее пизда плотно обхватывала мою плоть и изливалась на нее. Она сжимала меня так крепко, что еще один тихий стон вырвался из моей души.

Я наслаждался видом ее грудей, обнаженных распахнутой рубашкой, — точной копией из моего гардероба — ее округлости слегка выдавались вперед. Пятнистый румянец ее кожи гипнотизировал меня, а от напряжения ее шеи у меня слюнки текли. Я ринулся к ней, мои губы впились в ее горло, посасывая плоть.

Едва сдерживаемый вскрик сорвался с губ Бриар. Ее голова откинулась назад, стукнувшись о стену шатра. Пальцы обеих ее рук впились в мою кожу на голове и ягодицах, пригвождая меня к ней, поощряя меня. Ее тело дрожало, пока я вылизывал точку пульса и целовал ее кожу, словно это был ее рот, плоскостью языка скользя по ней.

Я пробовал на вкус каждое сглатывание, каждый судорожный вздох, каждую дрожь дыхания. Когда ее пульс ударил мне в язык, рассудок окончательно покинул меня, вкус ее сердцебиения опьянял.

Это сердце билось для меня. Оно стучало в унисон с моим. И, каким-то чудом, оно любило меня.

Вспомнив ее речь перед нашим танцем, я с рычанием уткнулся ей в шею. Крепче сжав одно бедро принцессы и подхватив другое, я оторвал ее от земли. Она поддалась, выпустив мою задницу и волосы, а затем закинула обе ноги мне на талию, скрестив их на лодыжках. Вот так Бриар обхватила меня руками, закрепляясь, пока я трахал ее, занимался с ней любовью, брал ее.

Она трахала меня в ответ, любила в ответ, брала в ответ. Ее бедра вращались на мне, тугие мышцы ее истекающей соками киски ловили мои толчки. Бессильный перед властью этой женщины, я отстранился от ее шеи, чтобы посмотреть, снова приковывая к ней взгляд, утопая в этих чертах. Этот цепкий рот и эти безумные стоны. Твердые бугорки ее сосков, трущиеся о мои. Упрямый подбородок, теперь податливый и расслабленный. Эта единственная коса дубового цвета, спадающая на плечо, веснушки, рассыпанные по щекам, и кольца ее радужек. Всё это.

Глаза Бриар искали мои, и то, что в них отражалось, казалось, заворожило ее. Возможно, она знала, что со мной происходит. Клянусь ебаными Сезонами, пусть это будут те же самые эмоции.