Шпильки удерживали мои волосы от того, чтобы они рассыпались, хотя несколько непослушных прядей все же выбились. Пот скатился по затылку. Кожа разгорячилась от напряжения и восторга, а пульс замер, потому что я знала.

О, как я знала. Он смотрел. Я чувствовала это — густую и опьяняющую силу его взгляда, словно порыв влажного воздуха.

Посреди поворота я остановилась. Мои глаза врезались в пару дьявольских зеленых омутов. Сквозь давку тел, высокая фигура опиралась о ствол под одним из кленов, а эти прикрытые веками глаза пронзали расстояние.

Музыка стихла, сменившись гулом моего пульса. Толпа исчезла, стирая ярды между нами, когда мы сцепились взглядами.

Я чувствовала, как, должно быть, выгляжу: раскрасневшаяся, окрыленная и отчаянно желающая добраться до него. Я позволила этому желанию отразиться на моем лице, ничего не скрывая.

В трансе я вышла из толпы и приблизилась. Шут материализовался в поле моего зрения, начиная от растрепанных слоев темных волос до этих клеверных радужек, подведенных сурьмой. Вместо кожаных штанов и какого-нибудь дорогого камзола, который он обычно заказывал для таких мероприятий, графитовая юбка в пол расходилась веером вокруг его ботинок, а подходящий пиджак сидел на его фигуре как влитой, подчеркивая рельефные мышцы.

Зрачки шута скользнули вверх и вниз по моей рубашке, бриджам и мужской шляпе. Узнав наряд из своего гардероба, а также нарисованные шутовские ромбы, пляшущие под моими нижними ресницами, он искривил свои чувственные губы. На его лице промелькнуло веселье, вместе с более греховным блеском, предназначенным только для меня.

Сезоны, ну и дьявол.

Оттолкнувшись от дерева, Поэт неспешным шагом направился ко мне. Мы встретились на обочине, в стороне от собравшихся. На мгновение мы молча любовались друг другом, наши губы изогнулись во взаимном признании.

Одежда Поэта просто утопила бы меня. Но так же, как я заказала копию одного из его нарядов, юбка и пиджак шута были клонами из моего собственного гардероба, так как все, что принадлежало мне, порвалось бы в клочья, попытайся он это примерить.

На щеке Поэта появилась ямочка.

— Привет, красавица.

Румянец пополз по моей шее.

— Привет, красавчик.

Он шагнул вперед, юбка зашуршала.

— Очаровательно.

Я придвинулась ближе, штаны зашуршали по моим бедрам.

— Провокационно.

Но пока вид его в моей одежде бросал волнующие искры по моей коже, что-то более безоговорочное и удивительное расцвело внутри меня.

Как часто мы мыслили одинаково. Как часто мы мыслили по-разному.

Несмотря на маскировку, нам не стоило никаких усилий вычислить друг друга. В темноте, на расстоянии, в окружении толпы — мы бы никогда не смогли спрятаться друг от друга. Внутренним чутьем я чувствовала, что он здесь. И правда, я бы узнала его где угодно и в любом обличье.

Мое сердце сорвалось с губ.

— Я когда-нибудь говорила тебе, почему люблю тебя?

Поэт этого не ожидал. Вопрос поразил его, длинные ресницы дрогнули, челюсть отвисла от того, что именно он услышал в моем голосе.

Это вырвалось из меня как признание, как благословение и как клятва.

— Потому что с тобой я бываю глупой. Потому что с тобой я бесстрашна. Потому что ты воссоединил меня с тем ребенком, которым я когда-то была. Потому что ты вытащил из меня женщину, которой я могу стать. Потому что ты — та вторая половина, которой мне не хватало.

В горле встал ком.

— Благодаря тебе я хочу стоять за этот мир так, как никогда не ожидала. Потому что до тебя я никогда не думала, что смогу. И я знаю, ты будешь утверждать, что ничего не сделал, что я сама стала таким человеком, и за это я тоже тебя люблю. И я никогда не перестану тебя любить. Потому что так было всегда. Потому что я не могу держаться подальше, и никогда не могла держаться подальше, и никогда не смогу держаться подальше.

— Потому что с тобой я наслаждаюсь тьмой так же, как и светом. Потому что никто другой не вызывает во мне этого. Потому что никто другой… это не ты.

Я облизнула губы, содрогнувшись, когда его взгляд проследил за этим движением.

— Но больше всего этого, мое сердце принадлежит тебе по нерушимой причине. Потому что теперь для меня важнее отдавать свою любовь, чем получать ее. Потому что ты подарил мне Нику.

Лицо Поэта дрогнуло. Обнаженное, откровенное и завороженное.

Возможно, я выразила слишком много и слишком публично. Возможно, мне не следовало так терять голову.

А возможно, ничего из этого. Потому что то, что смотрело на меня в ответ, не было сдержанностью. Это были все те вещи, которые чувствовала я. От изумления до ужаса и упоения.

Прикованный к месту, шут молчал. Он оставался нетипично тихим, словно я лишила его дара речи. Он просто продолжал смотреть на меня, пока я не переступила с ноги на ногу.

Не в силах больше этого выносить, я расправила плечи и приняла царственную осанку. Проходя мимо него, я произнесла:

— Нам следует продолжить осмотр ярмарки.