— Всё это! Все эти виллы, эта мебель по заоблачным ценам, которой ты владеешь, и твой чёртов белый порошок! Если бы ты хотел денег и лекарств, ты мог бы стать врачом! Но нет, великий Маркус Карлтон предпочёл рынок наркотиков! Ты всегда был готов на всё ради своей империи, даже отправить свою собственную дочь прямо на смерть! Так что надеюсь, ты счастлив теперь! Тебе удалось спасти свою чёртову банду! Но знаешь, что ты потерял взамен?

Я впилась своими расширенными от гнева глазами в его глаза. И я почувствовала, как он схватил меня за горло. Это был дождь внутри меня. Но не сдавайся, Эра. Я не должна сдаваться. Даже если мне казалось, что всё моё существо рушится под лавиной эмоций, я сглотнула желчь в горле. Потому что сдаться — значит признать свои слабости.

— Меня, — закончила я. — Ты потерял меня. И на этот раз навсегда.

Сердце замирало в груди, я повернулась к нему спиной, широкими шагами направляясь к выходной двери. Мне нужно было уйти отсюда. Я даже смотреть на него больше не могла. И когда моя ладонь коснулась ручки, я повернулась к нему в последний раз, чтобы бросить:

— Забавно, но знаешь что? Ты самый первый мужчина, который разбил мне сердце, папа…

28

Эрато

Бах.

Мои руки резко откинуло назад сильной волной от взрыва, оружие в моей ладони словно тут же стало легче. Я раздраженно выдохнула, отбрасывая выбившуюся прядь волос за ухо, и уставилась на металлическую мишень: я промахнулась мимо головы. Снова.

Раздраженная, я большими шагами направилась к жесткой, человекообразной мишени, которую я не переставала изводить, но никак не могла прикончить раз и навсегда. Я со злостью ударила ногой по антрацитовому металлу, издав гневный рык. Я злилась на себя. Потому что это чувство бессилия, как чертов бумеранг, всегда возвращалось ко мне.

Прошло несколько дней после моего бурного разговора с отцом, что позволило мне медленно оправиться от ран. Грудь почти не болела благодаря лекарствам, которые меня заставляли глотать утром и вечером, а швы, казалось, довольно хорошо зажили. Большие пальцы по-прежнему были обездвижены этой проклятой шиной еще дней десять, но и здесь боль большую часть времени оставалась терпимой.

Врач строго-настрого приказал мне максимально ограничить физическую активность. Проблема: я больше не могла просто сидеть сложа руки.

Поэтому, пока остальная часть банды была занята, я проскальзывала в большой подземный тренировочный зал и хватала этот чертов ствол. Я часами тренировалась стрелять по этой человекообразной мишени, несмотря на то, что из-за травмы обеих рук задача была намного сложнее.

Не медля, я перезарядила оружие и снова встала перед мишенью. Тысячи зеркал, покрывающих каждую стену комнаты, отвлекали меня. Я не могла не задержать взгляд на бесконечно повторяющемся отражении. Это отражение возвращало мне тошнотворный образ себя и, казалось, почти кричало мне: «Посмотри на себя, Эрато, ты тренируешься убивать! Ты, должно быть, точно дочь своего отца!»

Я резко покачала головой, словно отгоняя абсурдные мысли, прежде чем полностью сосредоточиться на своей задаче: прикончить этот чертов металлический манекен. Я медленно вдохнула и выдохнула, ноги плотно стояли на земле и были расставлены на ширине плеч для лучшей опоры. Мои глаза прищурились, когда указательный палец коснулся спускового крючка. Раз. Два. Три.

Бах.

Раздался выстрел, снова отбросив мои руки назад своей силой. Но пуля попала в плечо мишени. Я промахнулась. Снова!

— Жалко, мой ангел…

Этот голос застал меня врасплох и чуть не заставил вздрогнуть. Я резко обернулась к входу в тренировочный зал. Но прежде чем мои глаза увидели его, я уже знала, кто стоит в дверном проеме, бесцеремонно подглядывая за мной. Каз.

Небрежно прислонившись к дверному косяку, высокий брюнет смотрел на меня с раздражающей усмешкой на губах. Я еще несколько секунд выдерживала его темные, полные высокомерия глаза, которые вызвали у меня неистовое желание использовать его в качестве мишени для тренировки, прежде чем, наконец, повернулась обратно к этому чертову серебряному манекену, полная решимости доказать ему, что я не «жалка».

Когда я повторила те же движения, что и в прошлый раз, готовясь стрелять, низкий голос Кровавого Жнеца, раздавшийся у меня за спиной, заставил меня прекратить всякое движение:

— Ты неправильно стоишь.

Я стиснула зубы от досады, услышав его приближающиеся шаги позади себя. Мое сердце почти сразу же забилось быстрее, словно уже опасалось его близости.

— Твой корпус слишком откинут назад, — продолжил он.

Внезапно я почувствовала, как его пальцы легли на изгиб моей поясницы. Моя температура тела, казалось, мгновенно утроилась, когда он слегка надавил ладонью на мою спину, чтобы помочь мне правильно встать. Я затаила дыхание, когда краем глаза увидела, как его татуированное горло опасно приблизилось к моему лицу, его руки не отпускали мои бедра, прежде чем он сказал мне более хриплым, чем в прошлый раз, голосом, который пощекотал мою шею: