Когда мой отец закончил свой монолог, я некоторое время сидела с открытым ртом, не в силах выразить словами то, что чувствовала. Значит, мразь, которая организовала моё похищение, чтобы потом продать меня в сексуальное рабство, когда-то была его лучшим другом? Моё тело, находившееся в свободном падении, резко врезалось в асфальт, чтобы столкнуться с реальностью лицом к лицу. И его признание ничуть не умерило гнев, который клокотал во мне. Наоборот, он разжигал его. Как ветер, дующий на раскалённые угли. И на этот раз я была уверена, что он полностью поглотит меня.

— И ты думаешь, что ты лучше этого психа, да? Ты трусливо бросил меня, потом предал, снова и снова. Ты даже был готов пожертвовать мной, папа! И всё это ради чего? Ради твоей банды. Всё, что ты когда-либо делал, было для спасения этой чёртовой банды!

Мой отец вздохнул, тяжело откинувшись на спинку стула. Он устало приложил руки к вискам, чтобы помассировать их.

— Когда ты, наконец, перестанешь вести себя как ребёнок, Эрато? — наконец, вздохнул он.

И вот она. Последняя капля.

Я резко поднялась, гнев затруднял моё дыхание, прежде чем схватить его стакан с ромом, который я с силой швырнула через комнату. Он с грохотом разбился о стену, рассыпавшись на тысячи осколков по полу, но я не обратила на это внимания. Ненависть гудела в моих ушах, пока я давила ладонями на массивное дерево стола, чтобы возвыситься над ним.

— А ты, Маркус, когда ты начнёшь вести себя как отец?! — крикнула я ему.

Казалось, осколок боли пронзил его зрачки. Неподвижный, он больше ничего не говорил, просто смотрел на меня с этим испуганным выражением лица. Но я была далека от того, чтобы закончить с ним.

— То, что ты решил пожертвовать мной без предупреждения, это одно. Но Каз?! Ты не имел права вмешивать и его!

— Имел, поскольку это его долг, Эрато! — возразил он тогда.

— Умереть за тебя?!

— Именно. Соглашаясь вступить в мою банду, он прекрасно знал, чего это ему будет стоить!

Ошеломлённый смех вырвался у меня, кислая боль перевернула мои внутренности.

— Если ты оправдываешь свои ошибки верностью, которую тебе должны члены этой банды, то ты такой же монстр, как Грейсон Миллер.

Его шокированное выражение лица вызвало у меня тошноту. Он смотрел на меня, как будто мои слова нанесли ему удар ножом, боль и раскаяние окрашивали его стареющие черты. Но для сожалений теперь было слишком поздно. Я медленно отступила, руки упали вдоль тела. Я чувствовала себя опустошённой от всяких сил. Снова мне было больно везде. Но самая острая боль была та, что, казалось, пронзала моё сердце насквозь. Я смотрела на этого человека перед собой, как смотрят на незнакомца в метро, прежде чем он сойдёт на следующей станции и навсегда исчезнет в толпе.

— Я хочу уйти, — заявила я твёрдым тоном.

Он на секунду расширил глаза, удивлённый, прежде чем снова взять себя в руки.

— Ты не можешь.

— Правда? Тем не менее, мне достаточно открыть эту чёртову дверь и сесть на первый самолёт, который увезёт меня подальше от тебя и твоего дерьмового мира!

— Этот мир теперь и твой, Эрато…

— Значит, это то, что ты оставляешь мне в своём завещании? Свой чёртов наркокартель, папа?! — воскликнула я, саркастически.

Он вздохнул, прищурив веки, как будто мои слова снова задели его, прежде чем заявить низким голосом:

— Ты не можешь уйти, потому что нигде не будешь в безопасности. И уж точно не оставаясь одна, без кого-то, кто мог бы тебя защитить. «Королевские Призраки» снова найдут твой след, как они сделали, когда ты ещё жила с матерью, и на этот раз, поверь мне, после того, что ты с ними сделала, они будут в сто раз более грозными, чем раньше.

Я скрестила руки на груди, нахмурившись. Потому что, хотя мне было невыносимо это признать, он был прав. Эти психи, должно быть, более чем когда-либо полны решимости добраться до меня, и я не справлюсь, одна, против целой банды. Несмотря на всё, я не собиралась сдаваться. Потому что, если я упаду, неизбежно будет ещё один человек, которого увлечёт моё смертельное падение. Каз. А это было совершенно исключено.

— Тогда мне придётся научиться обеспечивать свою безопасность самой, — прогремела я, делая шаг к нему. — Я больше не хочу зависеть от тебя или даже от кого-либо из твоих людей, чтобы выжить. Никогда больше.

Он несколько секунд смотрел на меня своими ледяными глазами, прежде чем лёгкая улыбка медленно изогнула его губы. И я знала, в тот момент, когда он открыл рот, что эти слова снова вызовут мой гнев, как сокрушительная волна цунами.

— Я горжусь женщиной, которой ты стала, Эрато. Потому что, несмотря на всё, что ты можешь обо мне думать, ты самое драгоценное, что у меня осталось в этом мире, моя дочь…

И снова я взорвалась:

— Это ложь! Перестань, чёрт возьми, врать! Если бы я действительно была самым драгоценным в твоей жизни, ты бы не бросил меня, Маркус! Ни меня, ни маму! — крикнула я во весь голос. — Но ты хочешь знать, что единственное, что имеет для тебя значение?!

Я сделала несколько шагов назад, чтобы оказаться в центре комнаты, прежде чем указать обеими руками, круговым жестом, на роскошный кабинет, который окружал нас.