Его вмешательство согрело мое сердце, и когда я услышала, как вокруг меня раздаются положительные отзывы от других членов банды, странное чувство наполнило мою грудь. Гордость. Потому что впервые мне казалось, что я принадлежу к чему-то важному, и даже больше, полностью вношу в это свой вклад. И когда мои губы растянулись в улыбке, я не могла удержаться, чтобы не взглянуть в сторону своего телохранителя, словно желая убедиться, что у меня есть и его подтверждение, как вдруг…

О. Мой. Бог.

С прямой спиной, прислонившейся к спинке стула, и руками, крепко скрещенными на груди, подчеркивающими его рельефные мышцы, Каз разглядывал меня так внимательно, что казалось, он готов меня… сожрать. Усмешка украшала его губы, пока он смотрел на меня, или, вернее, созерцал меня с такой интенсивностью, что мне показалось, что я загорелась. И, в свою очередь любуясь им, я не могла не задаться вопросом, как по-человечески возможно быть настолько привлекательным…

— Ты поосторожнее, у тебя слюни текут, — поддразнил меня этот идиот Нокс, наклонившись над моим плечом.

Я нанесла ему смертельный удар в ребра, которого он не смог избежать, и он чуть не задохнулся между двумя далеко не скрытными смешками.

— Это предложение действительно очень интересное, — продолжил мой отец. — Мы продолжим изучать этот вопрос, используя эту идею, но на данный момент, у меня есть еще кое-что, что я должен объявить вам…

Я неохотно оторвала взгляд от Каза, чтобы снова сосредоточиться на главаре банды.

— «Королевские Призраки» стали еще сильнее за последние недели. Теперь это не просто низкоуровневые преступники, а настоящие военные машины. Так что, если мы хотим иметь шанс победить их, нам придется подняться до их уровня.

— Как это? — поинтересовалась женщина слева от меня.

— Мы организуем ежедневные и интенсивные тренировки, чтобы укрепить ваши физические способности перед атакой, — объяснил Маркус.

В комнате поднялось множество несогласных мнений. Громкость значительно возросла, когда несколько мужчин открыто протестовали. Однако мой отец, казалось, ничуть не впечатлился этим шумом и продолжил твердым и мощным голосом, который мгновенно заглушил гул:

— Некоторые из вас будут назначены на роль тренеров. Стив займется кардио. Джексон — рукопашным боем, а Каз — обращением с огнестрельным оружием.

Назначенные мужчины кивнули, как автоматы. Все, кроме одного…

— Погоди, ты что, издеваешься надо мной? — возмутился Каз. — После няньки для твоей чертовой девчонки, я становлюсь спортивным тренером?!

Хрясь.

— О нет, только не говорите, что он это сказал… — вздохнул Нокс.

Я услышала насмешливые хихиканья, снова ощутив на себе взгляды других. Но это было ничто. Ничто по сравнению с этим ужасным острым колом, который, казалось, вонзился мне прямо в горло. Чертова девчонка? Так он все еще меня воспринимал? Несмотря на все, через что мы прошли вместе за эти недели, он все еще чувствовал себя просто нянькой, которой поручено присматривать за обузой?

На этот раз у меня на глаза навернулись не слезы, о нет. Это была злость. Хуже того, ненависть. Настолько сильная, такая красная ненависть, что она разъедала меня, заставляя желать поджечь и разнести в пух и прах этот чертов кабинет, а вместе с ним и всех придурков, собравшихся в этой комнате. Каз Маршалл только что унизил меня. И снова мне казалось, что он безжалостно топчет меня.

Я резко встала под тошнотворный смех, заставив стул скрипнуть по полу, прежде чем большими шагами направиться к двери. Мне нужно было уйти. Подальше. Подальше отсюда. Подальше от него. Иначе я взорвусь. Как чертова ядерная бомба, превращающая в пыль все в радиусе 150 километров. И это будет некрасивое зрелище.

Не теряя ни секунды, я вышла из комнаты, яростно хлопнув дверью за собой. И я бы предпочла, чтобы именно она разбилась на тысячу осколков, а не мое, снова израненное сердце.

30

Каз

Я облажался. Это было бесспорно.

Такт, деликатность… это было не по моей части. У меня всегда была скверная привычка говорить, не подумав. Словно, когда меня переполняла злость, у моего рта не оставалось никаких моральных фильтров. И вот, я делал то, что умел лучше всего: причинял боль людям вокруг меня. Людям, которые имеют значение. Да, это был факт, я был полным дерьмом в плане отношений.

Но когда Эра поспешно покинула комнату, я понял свою ошибку. Снова я сделал ей больно. Потому что, по правде говоря, это была единственная чертова вещь, на которую я был способен: разрушать. И это меня бесило.

Поэтому, несмотря на десятки пар глаз, уставившихся на меня, я тоже поднялся и побежал за ней. Мои мысли путались, голова горела, а мышцы напрягались, пока я перепрыгивал через ступеньки. Я был зол. Даже бешен от злости. И, несмотря на желание ударить каждого, кого я встречал в коридорах, я сдерживался. Я злился на себя. И теперь мне нужно было исправить свои ошибки, пока не стало слишком поздно.