— И сделаешь только хуже, — она проводит рукой по волосам, разочарование просачивается в нашу связь. — Ты не можешь заставить людей принять меня с помощь угроз.

— Еще как, блядь, могу. Эта метка на твоем запястье означает, что ты под моей защитой. Я избрал тебя — значит, ты моя. Вечный, не делающий ничего, чтобы защитить свою пару, показывает слабость…

— И это показывает слабость во мне, если позволю тебе, — резко говорит она. — Ты хоть представляешь, как буду выглядеть в их глазах, если сделаю это? Я не Избранная из числа демисов, которая уже получила их уважение в силу того, что родилась с крыльями. Я не могу пропустить ту часть, где заслуживаю свое место здесь. Что мне нужно, так это чтобы ты дал пространство разобраться с этим самой и позволил выбирать мои собственные битвы. Твоя любовь не может быть еще одной клеткой, которая отказывает мне в праве бороться за себя, Волк.

Сглатываю внезапно подступивший к горлу ком.

— Я просто хочу избавить тебя от боли. Потому что никто в твоей жизни никогда не утруждал себя этим.

Выражение лица Бриони смягчается.

— Знаю. Но ты не можешь. Боль — это часть жизни. Думаешь, я еще этого не поняла?

Ее палец рассеянно обводит шрам на горле — ту серебристую линию, при виде которой мне каждый раз хочется сжечь миры дотла. Каждый раз, когда вспоминаю, как близок был к тому, чтобы потерять ее до того, как она у меня вообще появилась.

— Я никогда не говорила тебе, — произносит Бриони, тихо, как секрет, — как сильно хотела умереть после того, как это случилось.

Эти слова — нож в живот. Замираю и почти не дышу.

— Мои стражники носили меня повсюду, пока выздоравливала. Не потому что не могла ходить, а потому что они меня защищали. Чувствовала себя настолько разбитой, что мне было даже плевать. В любом случае, для них я была лишь телом. Почему бы не позволить им обращаться со мной соответственно? Но однажды Тео сорвалась. Она приказала стражникам опустить меня и велела идти самой. Прошли уже недели, и я была такой слабой, что падала снова и снова. Я была просто… была так зла. Но эта злость заставила меня хотеть…

Она замолкает и втягивает глубокий, неровный вдох.

— Хотеть чего? — выдыхаю я.

Когда она снова встречает мой взгляд, глаза пылают. Вызывающие. Прекрасные.

— Это заставило меня хотеть, чтобы мир истекал кровью у моих ног. Не могу сказать тебе, сколько раз люди ожидали от меня просто… терпения. Оракулы, мой народ, Алексиос — я не была для них человеком. Быть Якорем это как быть похороненной заживо в собственной коже. Когда ты пришел в мою комнату в Хеллевиге и позволил резать тебя, я чувствовала себя как зверь, отгрызающий лапу, чтобы вырваться из ловушки. Злость была тем, за что могла держаться, тем, что заставляло меня чувствовать, что я могу быть чем-то большим.

Медленно она тянется и кладет ладони мне на грудь, прямо над сердцем.

— Ты не можешь лишить меня злости, Волк, — говорит она, спокойно и неумолимо. — Так что позволишь мне падать, а потом позволишь подниматься и сделать это снова. Сегодня, завтра, столетие спустя, — ее пальцы сгибаются на моей коже. — Однажды я буду беременна нашим ребенком, и тебе придется сдержать свои обещания. Тебе придется смотреть, как мне больно и как я кричу, даже если часть этого в итоге будет направлена на тебя, потому что буду напугана до гребаного безумия. Буду говорить тебе ужасные, несправедливые вещи, которые не имею в виду, потому что это, — кривая усмешка ее губ, — сложный процесс. Наша жизнь вместе будет грязной, и уродливой, и такой чертовски трудной временами. Потому что люди и боги — враги, и все будут хотеть увидеть, как мы провалимся и разорвем друг друга на части, — Бриони вытирает слезу со щеки. — Мы оба покалечены, и у нас больше зазубренных краев, чем гладких, но всё, за что стоит бороться, — именно такое. Хорошее всегда идет вперемешку с плохим.

Ее ладони прижимаются плотнее к моей груди, чувствую ее уверенность по мерцающей тетиве связи.

— Я не могу вечно прятаться за твоими крыльями, — говорит Бриони. — Ты не можешь оградить меня от боли. Это не то, кто я есть. Это не то, кто мы есть.

Я люблю ее. Люблю так чертовски сильно, что не могу дышать.

— Тогда злись, — говорю голосом, охрипшим от эмоций. — Кричи. Будь яростной. Круши всё. Падай и прогрызай себе путь обратно столько раз, сколько потребуется, — поднимаю голову и ловлю ее губы в нежном поцелуе. — Рожай мне детей. Сожги это место дотла. Просто пообещай, что оставишь возможность предложить тебе руку, когда она понадобится.

Какая-то зачарованная улыбка касается ее губ.

— Обещаю.

— Хорошо, — целую ее снова. — Ты принадлежишь мне, Бриони Девалиант.

— Я принадлежу тебе, — выдыхает она.

— Прокричи это, врагиня. Моей королеве не нужно ничьего разрешения, чтобы занимать место в этом мире. Она владеет им. Она берет то, что принадлежит ей.

Бриони резко вдыхает.

— Я принадлежу тебе!