Дежнёв медленно опустил полотенце на плечи. Его тёмный, тяжелый взгляд скользнул по моему вспыхнувшему лицу, по застёгнутой на все пуговицы блузке и судорожно сжатым пальцам.

— Я всего лишь освободил стол, чтобы выпить кофе, — ответил он ровным, глубоким голосом, в котором не проскользнуло ни единой эмоции. — И поставил твой телефон на зарядку, ты вчера про это наверное забыла, батарея была на нуле.

— А… — я запнулась, судорожно соображая. — Всё равно! Не надо трогать мои вещи!

Антон едва заметно прищурился, наблюдая за моими суматошными, хаотичными движениями.

— Сбежать собиралась? — тихо спросил он.

— Я на работу собиралась! — вскинула я подбородок, изо всех сил изображая хозяйку положения.

Дежнёв ничего на это не ответил. Он спокойно сделал шаг вперёд, вынудив меня вжаться спиной в дверную раму. От него пахло моим мятным гелем для душа и ещё… мужской нотой, от которой у меня ещё с ночи сладко сводило живот.

— План побега провален, Амина, — произнес он над самым моим ухом с едва уловимой, бархатной усмешкой. — Я буду готов через минуту, выпей пока кофе.

Его кофе я пить не стала.

Ну ладно, пригубила! Один раз, чисто чтобы попробовать. Вкусно вроде бы даже как будто.

Я фыркнула и пошла ждать в коридор.

Он правда был готов через минуту.

Утро встретило нас чистым, по-летнему тёплым воздухом. Приморский городок уже просыпался: в узких улочках открывались лавочки, пахло свежей выпечкой, сосновой хвоей и солью. Море вдали ослепительно искрилось под яркими лучами солнца, и приходилось щуриться.

Антон шёл рядом своим длинным, размашистым, военным шагом.

Сначала я честно пыталась за ним успеть и делала вид, что мне абсолютно комфортно бежать марафон в семь утра.

Через пятьдесят метров я начала откровенно беситься.

Потому что с Мишей всё было иначе.

С Мишей мы всегда ходили под руку. Спокойно, неторопливо, каким-то автоматически одинаковым шагом. Он никогда не уходил вперёд, всегда подстраивался.

А Дежнёв, кажется, вообще забыл, что человеческие существа бывают короче двух метров! Он просто шагал, глядя куда-то поверх голов редких прохожих, пока я рядом буквально забег устраивала, чтобы не отстать.

Я стиснула зубы и ещё сильнее ускорилась, судорожно перебирая ногами.

Вот! Наконец-то! Первый нормальный, объективный недостаток, вообще не связанный с его мерзким, давящим характером. Он совершенно не умеет ходить рядом с женщиной! Всё. Точка. Никогда бы в жизни в такого не влюбилась.

Я уже готова была победоносно ухмыльнуться своей внутренней правоте, когда Антон вдруг на ходу легко, без единого слова, вытянул из моих пальцев тяжёлую сумку.

— Эй! — я дёрнулась. — Ты что делаешь?

— Тяжёлая.

— Я сама могу! — возмутилась я, пытаясь перехватить ремень. — Я её каждый день ношу!

— Знаю, — отрезал он, даже не глядя на меня, и свободно перекинул мою чисто женскую, набитую всяким хламом сумку через своё монументальное плечо.

Я замерла на секунду, глядя, как нелепо и одновременно естественно моя сумка смотрится на его широком боку.

Ходит он всё равно отвратительно!

За пару десятков метров до светлой вывески моего кафе я резко затормозила прямо посреди тротуара.

— Стой.

Антон тоже мгновенно остановился и повернулся ко мне.

— У нас инструктаж, — строго заявила я и начала загибать пальцы прямо у него перед носом. — Запоминай. Первое: в кофейне командую я. Это моя территория.

— Окей, — ровно отозвался он.

— Второе: к кофемашине и к бару без моего личного разрешения не подходишь.

— Хорошо.

— Третье: клиентов не пугаешь.

Дежнёв чуть наклонил голову, окинув меня внимательным взглядом.

— Четвёртое: Алёнку не… ничего с ней не делать!

— Я и не собирался.

— И не флиртовать!

Антон медленно поднял одну бровь.

— Кто вообще такая Алёнка? — тихо уточняя, спросил он.

— Посудомойка моя и официантка. Вообще флиртовать запрещено! — затараторила я, ощущая, как уши наливаются отчаянным пунцовым цветом. — С сотрудниками! С посетительницами! С кем бы то ни было! Это нарушает рабочую атмосферу и отвлекает от трудового процесса!

В его тёмных глазах промелькнула едва заметная, бесительно-теплая усмешка.

— Ещё что-нибудь, начальник?

— И последнее: не надо каждому встречному объявлять, что ты мой муж!

— Если спросят — отвечу правду.

— Можно уклониться!

— А если спрашивает проверяющий?

Я открыла рот.

Закрыла.

Вот зачем он постоянно портит мои хорошие планы логикой?!

Мы подошли к кофейне.

Алёнка — моя девятнадцатилетняя бариста — уже возилась у входа, звеня ключами и пытаясь отпереть стеклянную дверь. Завидев меня, она радостно просияла:

— Амина Серверовна! Доброе у…

Она подняла глаза выше.

Ещё выше.

Наткнулась взглядом на широченные плечи Дежнёва, его суровый подбородок и тяжелый, непроницаемый взгляд.

Дзынь!