— А по голосу не скажешь, — усмехнулся он. — Ладно, я для чего звоню. Давай домой собирайся, сейчас приеду за тобой. Хватит уже играть в самостоятельную женщину.

Я снова почувствовала, как в груди поднимается гнев. Он не имел права так со мной разговаривать. Не имел права решать за меня.

— А я и есть самостоятельная, Валера! — повысила я голос, не выдержав.

— Чего? Ты? Без образования и нормальной работы? — издевательским тоном произнёс он. — Да кому ты нужна кроме меня? Дура!

Я сжала телефон так сильно, что вот-вот он сломается. Внутри всё кипело от ненависти и обиды. Он снова унижал меня. Снова заставлял чувствовать себя ничтожеством.

— Иди к чёрту, Валера, — прошипела я сквозь зубы, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик. — Я подаю на развод.

В трубке повисла тишина. Я слышала его тяжёлое дыхание. Он явно не ожидал такого выпада.

— Что ты сказала? — прошипел он в ответ холодным от злобы голосом, что у меня по коже побежали мурашки. — Да ты...

Я не стала слушать, что он скажет дальше. Мои пальцы дрожали, когда я нажала на красную кнопку отбоя, обрывая его на полуслове. А затем, не раздумывая ни секунды, я выключила телефон совсем. Экран погас, и в наступившей тишине я услышала только собственное дыхание — прерывистое, частое, словно я только что пробежала километр.

«Никто не будет больше мной управлять, — твёрдо решила я. — Ни Андрей, ни Валера. Я начну новую жизнь. И пусть они оба катятся к чёрту».

Я положила телефон в карман, подошла к столу и взяла электрическую плитку, с намерением вернуть владельцу. Мне от него больше ничего не нужно.

В дверь постучали.

Глава 24

Я стояла посреди кухни, сжимая в руках старую электрическую плитку, и смотрела на дверь. Стук повторился — настойчивый, требовательный.

Я понимала, что это Андрей и сначала хотела открыть, а заодно вернуть его вещь, но передумала, потому что не хотела ни видеть его, ни слышать.

Плитку верну завтра утром, оставлю на крыльце.

А он пусть стучится сколько хочет. Пусть стоит хоть до утра. Мне всё равно.

Но стук прекратился, и я уже подумала, что он ушёл, как вдруг раздался звук со стороны окна. Я повернула голову и увидела его лицо. Он смотрел на меня через стекло.

— Лена, открой, надо поговорить! — проговорил он, продолжая пристально смотреть на меня.

— Уходи! — резко ответила я.

— Лена...

— Уйди, я не хочу тебя слушать! — мой голос сорвался на крик.

— Я не уйду, — ответил он.— Я буду под порогом у тебя спать, но не уйду, пока ты меня не выслушаешь.

Я замерла, обдумывая его слова. Он серьёзно? Он действительно готов сидеть под дверью, как пёс, и ждать, пока я сжалюсь? Что-то не верю я в это.

— Да, пожалуйста! — проговорила я язвительным тоном, хотя до сих пор не верила в его слова. — Спи под порогом, как пёс приблудный! Хочешь опозориться перед мужиками?

Я услышала, как он усмехнулся — горько, почти беззлобно.

— А мне плевать на их мнение, — ответил он спокойно. — Пусть кто-то из них хоть что-то попробует мне сказать на этот счёт, — проговорил он уверенно, и уже более мягким тоном добавил: — Лена, открой.

— Не открою! — ответила я, но голос мой уже не был таким твёрдым.

Я отошла от окна, не желая больше видеть его лицо, и начала скручивать провод у электрической плитки.

— Завтра можешь плитку свою забрать! — крикнула я, чтобы он слышал. — И лампу тоже!

За окном повисла тишина.

— В смысле забрать? — спросил он наконец. — Ты всё-таки уходишь? К мужу возвращаешься?

— Нет! — ответила я резко, чувствуя, как внутри поднимается волна отвращения при одной мысли о возвращении к Валере.

— Тогда куда? — спросил он удивлённо и немного встревоженно. — Тебе ж некуда идти?

— Да откуда ты знаешь?! — выкрикнула я, поворачиваюсь к нему.

— Да это же ежу понятно, — ответил он тихо. — Было бы тебе куда уйти, ты бы не жила здесь в таких условиях. Не мылась бы в тазу… — на этой фразе он замолчал, глядя на меня растерянно.

Ага, значит наблюдал за мной. Переживал. И всё равно решил меня выгнать. Но, как ни странно, мне совсем не было обидно. Я задумалась над другими его словами, и присела на скамью с плиткой в руках.

Он был прав. Чёрт возьми, он был абсолютно прав. В своих переживаниях, в своей обиде я совсем забыла о том, что мне и правда некуда идти. У меня не было ни денег, ни жилья, ни работы. Я была одна в этом мире, и этот факт вновь ударил меня.

Я сидела на старой лавке, сжимая в руках холодный металл плитки, и смотрела в одну точку. Внутри меня боролись два чувства: желание послать Андрея подальше и горькое осознание собственной беспомощности.

«Но почему я должна куда-то уходить? — вдруг подумала я, и эта мысль прозвучала в голове как гром среди ясного неба. — Это мой дом! Я жила здесь, я ухаживала за ним, я вложила в него столько сил!»