— Я знаю, — ответила я, с трудом сдерживая себя, чтобы не развернуться и не уйти.— Но мне нужно поговорить с тобой. Это важно. Пожалуйста, выслушай меня.

Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах борются разные чувства. На мгновение мне показалось, что он смягчился, что он собирается уступить. Но потом что-то щёлкнуло, и его лицо снова стало непроницаемым.

— У меня нет времени на твои разговоры, — сказал он холодно. — Если хочешь работать — работай. Если нет — я найду другого повара.

Он отвернулся и пошёл вдоль фундамента, делая вид, что проверяет что-то важное.

Я стояла на месте, чувствуя, как внутри снова поднимается волна обиды и гнева. Я знала, что если сейчас развернусь и уйду, то уже никогда не смогу вернуться. Но я также знала, что если продолжу настаивать, то могу переступить какую-то грань, после которой дороги назад уже не будет.

Я глубоко вздохнула и сделала шаг вперёд.

— Андрей! — сказала я громко, так, чтобы он услышал. — Я знаю, что ты изменился после того звонка. Что бы тебе ни сказали, я хочу, чтобы ты знал: я не та, кем меня пытаются представить. Если ты дашь мне шанс, я всё объясню. Но если ты будешь продолжать игнорировать меня и унижать при всех, я уйду. Я найду другую работу. И ты больше никогда меня не увидишь.

Он остановился. Я видела, как напряглись его плечи. Я ждала, затаив дыхание.

Глава 22

— Ты уволена, — сказал он вдруг и снова отвернулся, делая вид, что занят.

Я замерла. Слова повисли в воздухе. Ветер доносил запах свежего бетона и полыни, где-то вдалеке лаяла собака, а я стояла и смотрела на спину Андрея, едва сдерживаясь, чтобы не зарыдать от обиды и несправедливости.

— Ещё неделю поработаешь, пока я найду нового повара, и уходи, — добавил он, даже не взглянув на меня.

Я проглотила комок, подступивший к горлу. Внутри всё кипело — хотелось кричать, бить его по этой каменной спине, заставить посмотреть мне в глаза и сказать правду.

Но вместо этого я выпрямилась, расправила плечи и ответила так спокойно, как только могла:

— Хорошо. Только я уйду сейчас.

— Я что только что сказал?! — вдруг повысил он голос, резко повернувшись. Видя моё растерянное лицо, он снова отвёл взгляд и чуть мягче добавил: — У нас с тобой трудовой договор, не забывай. Там чётко прописаны все условия сотрудничества, если ты читала конечно. В общем, неделю работаешь и уходишь, иначе никакой тебе зарплаты.

Я не стала дальше его слушать, развернулась и пошла к дому, больше ни разу не взглянув на него. Шла ровно, держа спину прямой. Я чувствовала на себе его тяжёлый взгляд, но мне уже было всё равно.

«Не собираюсь больше ничего объяснять, — думала я, переступая порог его дома и попадая в знакомую, уютную кухню. — Всё и так ясно. Человек не хочет раскрываться, выстроил плотную стену, а биться в неё головой я больше не намерена. У меня ещё гордость есть. Отработаю неделю и уйду. Пусть сам разбирается со своими тараканами».

Я подошла к столу и провела рукой по гладкой поверхности столешницы. Всё здесь было мне так знакомо — каждый шкафчик, каждая кастрюля, каждый нож. Я знала, где лежат специи, масло, мука. Я привыкла к этой кухне, к этим стенам, к свету, льющимся из больших окон. И я не хотела уходить. Но и терпеть такое отношение я больше не могла.

«Ничего, — сказала я себе, убирая руку со стола. — Я многое пережила. И это переживу».

Я провела этот день как в тумане. Руки двигались механически: резала, мешала, солила, перчила. Готовила, как обычно, стараясь, чтобы еда была вкусной.

На обед я сделала жаркое с мясом и овощами, щедро приправленное специями. Аромат разносился по всей кухне, смешиваясь с запахом свежего хлеба, который я испекла утром.

Мужчины ели молча. Я смотрела на них из окна, видела, как быстро пустеют тарелки, как они берут добавку, как довольно кивают друг другу, но никто опять не сказал ни слова похвалы в мой адрес. Только тишина и пустые тарелки.

Я чувствовала себя невидимкой, призраком, который приходит, готовит, уходит, и никто не замечает его присутствия.

«Может, я и правда готовлю хуже, чем раньше? — подумала я с горечью, нарезая зелень для салата. — Может, он прав, и мне действительно пора уйти?»

Но я знала, что это не так. Я видела, как они едят, как облизывают ложки, как смотрят на кастрюлю с надеждой на добавку. Еда была вкусной. Просто никто не хотел говорить мне об этом при Андрее.

Он создал такую атмосферу страха и напряжения, что даже самые смелые боялись сказать слово в мою защиту.

К вечеру я решила, что не собираюсь больше мириться с этим молчанием. Я налила всем чай — травяной, который научилась заваривать по рецепту из интернета. Он получался ароматным и тёплым, с лёгкой кислинкой и мятным послевкусием. Я заваривала его в большом керамическом чайнике, накрывала полотенцем, чтобы он настоялся, и подавала к столу, когда он достигал идеальной температуры. Мужчины любили его, всегда просили.