Я подняла голову и посмотрела на старые бревенчатые стены, на потёртый пол, на печь, которая согревала меня холодными ночами. Всё здесь было мне родным. Всё здесь было моим. Да, дом принадлежал Валере, но я жила в нём. Я вкладывала в него свою душу.

«При разводе я буду биться за него, — твёрдо решила я. — Это единственное моё имущество, которое я приобрела в браке. Имею право хоть что-то получить за столько лет замужества с мужчиной, который меня совершенно не ценил».

Я закрыла глаза, чувствуя, как в груди разрастается холодная решимость. Очень горько, что осознание этого пришло ко мне только через десять лет. Для этого мне пришлось с головой окунуться в эту грязь, в это предательство.

Я медленно поднялась и подошла к двери. Глубоко вздохнув, отодвинула щеколду.

Тёплый вечерний воздух ворвался в дом, смешанный с запахом травы и сырости после дневного дождика. Андрей стоял на крыльце и смотрел на меня с надеждой.

Я вышла на крыльцо, держа в руках плитку, и протянула ему:

— Забери.

Он посмотрел на плитку, потом на меня.

— Ну зачем ты? — сказал он тихо. — Оставь себе. Ещё пригодится.

— Забирай! — повторила я твёрже. — Я новую куплю. Только ты мне заплати за работу.

— Конечно. Я уже деньги тебе перевёл, загляни на счёт.

— Хорошо. Спасибо хоть на этом. И да, завтра на работу я не выйду.

Он удивлённо посмотрел на меня.

— Почему?

— Ты меня уволил, — ответила я с лёгкой насмешкой. — Забыл? — Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я опередила: — Не надо ничего объяснять, Андрей. Мне уже всё понятно.

Я развернулась и пошла в дом, чувствуя, как его взгляд буравит мою спину. Я вошла в дом и уже взялась за дверную ручку, чтобы закрыть дверь, но вдруг почувствовала сопротивление. Андрей поставил ногу на порог, не давая мне этого сделать.

— Нет, — сказал он твёрдо. — Ты должна узнать всё до конца.

Я посмотрела на его ногу, потом подняла глаза на него. Внутри меня боролись два желания — захлопнуть дверь или всё же дать ему шанс объясниться.

— Хорошо, — сказала я после долгой паузы, скрестив руки на груди. — У тебя десять минут.

Андрей выдохнул с облегчением, но не убрал ногу с порога, словно боялся, что я передумаю и закрою дверь.

— Давай я хотя бы присяду, — попросил он, горько усмехнувшись. — А то что-то мне волнительно, как у начальства на ковре стою.

Я отступила в сторону, пропуская его в дом. Андрей перешагнул порог, оглянулся вокруг и сел на старую лавку, но не расслабленно, как обычно, а вцепившись руками в край лавки, словно это было единственное, что удерживало его на месте. Я видела, как напряжены его плечи. Он тоже боялся.

Я присела напротив, на стул у стола, и сцепила руки на груди, чтобы тоже скрыть волнение.

Глава 25

— Валера — мой армейский друг, — начал он глухим голосом, словно говорил через силу. — Мы не виделись уйму лет. Как разошлись наши пути, так и никак не пересекались, пока я случайно не позвонил ему с предложением выкупить его старый дом в этом посёлке.

Я смотрела на него, не перебивая. Он говорил медленно, подбирая слова, словно каждое из них стоило ему невероятных усилий.

— Мне его телефон здешний староста дал, — продолжал он. — Я даже не знал, что это его номер, пока не услышал голос. Я сразу узнал его. Ну мы, ясное дело, обрадовались, поговорили, вспомнили старые времена. Я рассказал ему о своих планах, о доме, который хочу построить…

Андрей замолчал на мгновение, словно собирался с мыслями.

— В общем, двух участков мне показалось мало, — продолжил он. — Я решил ещё два соседних прикупить, всё равно стоят запущенные, явно никому не нужные. Валерка сразу согласился.

— Сразу? — переспросила я.

— Да, сразу, — ответил Андрей, поднимая на меня глаза. — Он даже не торговался. Сказал, что этот дом старый — ему только обуза. Купил, потому что жена достала «купи да купи», ну купил, сразу не подумал, что тут и за электричество надо платить, налоги, да и жена чёт быстро остыла к даче, реже ездить начала.

Я почувствовала, как внутри всё закипает от злости. Всё это время, все эти годы Валера упрекал меня, что я слишком много времени трачу на дачу. Говорил, что это бессмысленно, что я занимаюсь ерундой, что могла бы сидеть дома и не тратить время на эту «рухлядь». А на самом деле он просто не хотел платить за неё. Он хотел от неё избавиться!

— Это он меня не пускал сюда. Он сделал так, чтобы я перестала приезжать, чтобы я остыла к этому месту. — Я остановилась, потому что понимала, что ещё чуть-чуть и сорвусь на крик и слёзы. Чуть успокоившись, добавила: — Какой же он подлец.

— С этим согласен, — ответил Андрей. — Подляну в нём я ещё в армии заметил. Но он мне однажды жизнь спас...

Он замолчал. Я видела, как его лицо исказилось от воспоминаний. Он смотрел куда-то в прошлое, в те дни, когда они были молодыми и не знали, что жизнь разведёт их в разные стороны.