— Тогда передай ему, что я точно не сдамся. Никогда! Потому что ухожу с ринга. Пусть со своими любовницами играет в свои психологические игры! Стратег хренов! — выругалась я, не выдержав, и пошла в дом, потому что надо начинать готовить.

Конечно я могла бы уйти, но я не могла оставить целую бригаду голодными. Отработаю две недели, как положено и точно уйду.

Андрей зашёл за мной в дом. Какое-то время стоя в стороне наблюдал, как я, психуя, брякаю посудой, потом всё-таки решился заговорить:

— Лена.

— Что?! — повернулась я к нему с кастрюлей в руках.

— Прости меня, если сможешь.

— За что? За то, что верил своему другу? Считал меня капризной дурой?

— Нет. То есть, да, сначала я верил ему, но чем больше я тебя узнавал, тем больше понимал, что ты точно не соответствуешь его описаниям. Он говорил, что ты хорошая актриса, что притворяешься овечкой. И я ждал, когда ты проколешься. Невозможно столько времени играть, когда-нибудь натура человека всё равно вылезет. Но ты не менялась. Была всё такой же нежной, пугливой, милой… — он замолчал и опустил взгляд, словно сказал то, чего не должен был говорить.

— Не надо, Андрей, — сказала я уже спокойней, прекрасно понимая, что нравлюсь ему, но он боится в этом признаться. Может потому что не хочет услышать отказ или всё же чувствует вину перед другом. — Я постараюсь как можно быстрее найти жильё. А ты потом можешь сообщить Валере, что спровадил меня.

Андрей посмотрел на меня очень серьёзно, словно я опять его оскорбила.

— Не надо никуда уезжать. Я поговорю с ним, как мужик с мужиком. Он поймёт и оставит тебя в покое.

Я горько усмехнулась.

— Ты плохо его знаешь.

— Посмотрим, — улыбнулся он.

***

Друзья! Сегодня открыта подписка на книгу Анны Жуковой

"После развода. Шах и мат, доктор Камский!"

цена 59 руб.

Почитать можно тут -

Глава 27

После того разговора с Андреем всё встало на свои места. Я не уехала. Не потому, что мне было некуда идти — хотя и это тоже, а потому, что впервые за долгие годы почувствовала, что нахожусь там, где должна быть.

Утром я, как обычно, пришла на кухню. Андрей уже сидел за столом с чашкой кофе и чертежами. Увидев меня, он поднял голову и улыбнулся — просто, тепло, без тени той холодности, что так отравляла мне жизнь последние дни.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — ответила я и достала из холодильника контейнер с сырниками, которые приготовила ещё с вечера. — Это тебе. В знак примирения, — добавила я, выкладывая сырники на тарелку.

Он посмотрел на сырники, потом на меня.

— Лена, — произнёс он тихо, — я не заслуживаю твоего прощения.

— Может быть, — согласилась я, садясь напротив. — Но я устала злиться. И потом, ты ведь не знал всей правды. Валера умеет врать так, что даже самые близкие люди верят.

Андрей откусил кусочек сырника и зажмурился от удовольствия.

— Божественно, — пробормотал он с набитым ртом. — Ты точно должна была стать врачом, а не поваром?

— Я ещё стану, — ответила я твёрдым тоном, что он даже перестал жевать.

— Станешь, — подтвердил он. — Я в этом не сомневаюсь.

С этого дня всё изменилось. Рабочие, словно почувствовав перемену в атмосфере, снова начали улыбаться мне, говорить «спасибо» после еды, шутить. Кудрявый Егор однажды даже принёс мне букет полевых цветов, которые собрал по дороге на участок.

— Это вам, — сказал он, краснея до корней волос. — Ну, в знак... уважения.

— Спасибо, Егор, — улыбнулась я, принимая цветы. — Очень красивые.

Колян, тот самый, что напугал меня в первый день, вёл себя тише воды ниже травы. Он всё ещё старался не смотреть в мою сторону, но однажды, когда я выносила кастрюлю с супом, молча подскочил и забрал её у меня, донёс до стола и поставил. Потом так же молча вернулся на своё место и уткнулся в тарелку.

— Спасибо, Коля, — сказала я.

Он кивнул, не поднимая глаз, но я заметила, как уголок его рта дёрнулся в подобии улыбки.

Саныч же, наоборот, словно сбросил с плеч тяжкий груз. Он снова начал подходить ко мне, спрашивать, как дела, советовать, что лучше приготовить на ужин, чтобы мужики наелись после тяжёлого дня.

С Андреем мы тоже стали ближе. Он больше не прятал улыбку, когда смотрел на меня, не отводил взгляд, когда наши глаза встречались. Иногда он заходил на кухню просто так — посидеть, поговорить, выпить чаю. Мы обсуждали стройку, мои планы на восстановление в университете, его мечты о доме.

— А почему ты вообще решил строиться здесь? — спросила я однажды. — Место ведь глухое. До города далеко.

— В том и дело, — ответил он, глядя в окно на лес. — Я всю жизнь провёл в шуме: казармы, плац, курсанты, крики, приказы. А здесь тихо. Здесь я могу дышать.

Я посмотрела на него и вдруг поняла, что за его суровой внешностью скрывается человек, который так же, как и я, ищет покоя. Только он искал его в лесу и тишине, а я — в чужом доме, среди чужих людей, которые стали мне родными.