— После подписания вы будете носить его в доме, — сказал Дмитрий. — Снять самостоятельно его можно. Замок символический.

— Тогда зачем он вообще нужен?

— Чтобы каждый раз, касаясь его, вы помнили о своём решении.

Он положил ошейник рядом с договором.

— И чтобы вы помнили, кому подчинились.

Последние слова прозвучали тише, но Анна почувствовала их почти физически.

Она села в кресло и открыла документ.

Финальная версия действительно содержала все внесённые ею ограничения. На последней странице стояли три подписи: Дмитрия, Арсения и Даниила Морозовых.

Для её подписи оставалась пустая строка.

— После этого деньги сразу поступят в больницу? — спросила она.

— Платёж уже подготовлен. Подтверждение получите через несколько минут.

— А долги?

— Будут закрыты утром.

Анна взяла ручку.

— Посмотрите на меня, — приказал Дмитрий.

Она подняла голову.

— Сейчас вы можете отказаться. Я не стану удерживать вас, требовать компенсацию за костюм или предъявлять другие претензии. Вы уедете домой и больше меня не увидите.

— А если подпишу?

— Тогда следующие восемь месяцев ваша жизнь будет связана с нами.

— С вами и вашими братьями.

— Да.

— Они такие же, как вы?

В глазах Дмитрия мелькнуло странное выражение.

— Нет. Именно поэтому вам следует особенно внимательно помнить о своих границах.

Анна посмотрела на пустую строку.

Её рука дрожала, но подпись получилась разборчивой.

Анна Соколова.

Телефон Дмитрия коротко завибрировал. Он взглянул на экран и развернул его к ней.

На нём было подтверждение перевода больнице.

Восемьдесят тысяч рублей.

Анна закрыла глаза. Облегчение оказалось таким сильным, что ей пришлось ухватиться за край стола.

— Всё оплачено, — сказал Дмитрий.

Она кивнула, боясь, что голос снова подведёт.

Он взял со стола ошейник.

— Встаньте.

Теперь это был уже не вопрос.

Анна поднялась.

Дмитрий подошёл сзади. Она почувствовала его пальцы на своих волосах, когда он осторожно отвёл их в сторону. Затем прохладная кожа коснулась шеи.

— Слишком туго? — спросил он.

— Нет.

Застёжка тихо щёлкнула.

Дмитрий задержал ладонь на её затылке лишь на секунду, но этого хватило, чтобы по телу Анны прошла новая дрожь.

Он наклонился к её уху.

— Теперь договор вступил в силу.

Анна коснулась ошейника пальцами. Кожа быстро согревалась от её тела, и от этого простого ощущения становилось трудно дышать.

Глава 4

— Что будет дальше?

Дмитрий не ответил сразу. Он медленно обошёл её, остановился напротив и посмотрел сверху вниз. В его глазах не было ни жалости, ни возбуждения — только спокойный, почти деловой интерес.

— На колени.

Анна замерла. В комнате горела только одна настольная лампа, свет падал мягко, но этого было достаточно, чтобы она видела каждую складку на его рубашке и холодный блеск в глазах.

Она опустилась. Колени коснулись мягкого ковра. Ошейник сразу стал ощущаться тяжелее — будто теперь он действительно что-то значил.

Дмитрий сел в кресло напротив неё. Раздвинул ноги, откинулся назад.

— Смотри на меня.

Анна подняла взгляд.

— Нет. Ниже. На мои глаза. Не на рот. Не на руки. Только глаза. И не отводи, пока я не разрешу.

Она послушалась. Смотреть ему прямо в глаза оказалось сложнее, чем она думала. Взгляд Дмитрия был тяжёлым, пронизывающим. Казалось, он видит всё, что происходит у неё внутри.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Теперь правила.

Он говорил спокойно, почти монотонно, но каждое слово ложилось тяжело.

— Когда я вхожу в комнату — ты встаёшь на колени. Если я стою — ты смотришь мне в глаза, пока я не скажу иначе. Если я сижу — ты опускаешь взгляд на пол, пока я не разрешу поднять. Ты не говоришь «нет». Ты не говоришь «подожди». Ты не кончаешь, пока я не разрешу. Если хочешь кончить — просишь. Чётко. Вслух. «Господин, можно мне кончить». Если я скажу «нет» — терпишь. Если я скажу «ещё» — продолжаешь. Поняла?

Анна сглотнула.

— Да…

— Полностью.

— Да, господин.

Уголок его рта чуть дёрнулся.

— Умница. Ближе.

Она подползла. Теперь между ними оставалось совсем немного пространства.

Дмитрий протянул руку и провёл пальцами по её нижней губе, потом опустил ниже — по шее, по ключице, по груди. Сосок сразу затвердел под его пальцами. Он сжал его, слегка скрутил. Анна всхлипнула.

— Тише, — сказал он. — Ещё рано кричать.

Его ладонь скользнула ниже, по животу, и остановилась на резинке её трусиков. Он не торопился. Просто зацепил ткань двумя пальцами и медленно потянул вниз. Анна приподняла бёдра, помогая, хотя сама не понимала, зачем. Трусики соскользнули по бёдрам, потом по коленям, и он стянул их совсем, отбросив в сторону.

Теперь между ними не было ничего.