Толчки стали короче и глубже. Дыхание Дмитрия наконец сбилось. Он низко рычал сквозь зубы, вбиваясь в неё до упора.

— Вот так… принимай…

Анна уже почти не соображала. После своего первого оргазма тело было слишком чувствительным. Каждый его удар отдавался внутри сладкой, почти болезненной вспышкой. Она всхлипывала в ковёр, пока он трахал её всё яростнее.

В какой-то момент он резко вышел, перевернул её обратно на спину, закинул её связанные руки себе на шею и вошёл снова — лицом к лицу. Теперь он двигался ещё жёстче, почти зло. Одна рука снова легла ей на горло, другая с силой сжимала бедро, оставляя синяки.

— Смотри на меня, когда я кончаю, — приказал он хрипло.

Анна смотрела. Глаза Дмитрия потемнели, челюсть напряглась. Он сделал ещё несколько глубоких, рваных толчков и с низким, сдавленным стоном кончил глубоко внутри неё. Анна чувствовала, как горячие толчки наполняют её. Он продолжал мелкие движения, выдавливая из себя всё до последней капли, не выходя.

Несколько секунд они оставались так — он тяжело дышал над ней, всё ещё будучи внутри, рука всё ещё лежала у неё на горле.

Потом Дмитрий медленно вышел. Семенная жидкость сразу потекла по её бедру. Он развязал её запястья, но не отошёл сразу. Просто провёл пальцами по её внутренней стороне бедра, размазывая свою сперму.

Дмитрий вытер руку о её бедро, встал, застегнул брюки.

— Первый урок закончен. Завтра будет сложнее.

Он направился к двери, но на пороге остановился и обернулся.

— Ошейник не снимать. Даже ночью. И не трогай себя. Если попробуешь — узнаю.

Дверь закрылась.

Анна осталась лежать на ковре голая, с мокрыми от слёз щеками, с дрожью в бёдрах и с ошейником, который теперь казался частью её тела. Между ног всё ещё пульсировало.

Глава 5

Анна проснулась от того, что тело ломило.

Первое, что она почувствовала — тупую пульсирующую боль между ног и лёгкое жжение на запястьях. Потом — тяжесть ошейника на шее. И только потом до неё дошло, где она находится.

Комната была залита мягким утренним светом. Шторы кто-то уже раздвинул. Анна лежала на животе поверх смятого покрывала, полностью голая. Между бёдер всё ещё было липко и влажно — следы того, что Дмитрий оставил в ней прошлой ночью.

Она медленно села. Мышцы протестовали. На внутренней стороне бёдер темнели синяки в форме пальцев, на ягодицах алели отпечатки ладоней. Когда она свела ноги, внутри неприятно потянуло.

Дверь открылась без стука.

Дмитрий вошёл уже полностью одетый — тёмные брюки, чёрная рубашка с закатанными рукавами. В руках у него был небольшой чёрный блокнот, ручка и электронные весы. За ним шла та же молчаливая женщина, что встречала Анну вчера. Она поставила на тумбочку поднос с водой и чем-то похожим на лёгкий завтрак, после чего сразу вышла.

Дмитрий остановился посреди комнаты и спокойно посмотрел на Анну.

— Встань. Ноги на ширине плеч. Руки за головой.

Голос был таким же ровным, как вчера. Будто ничего особенного не произошло.

Анна сглотнула и поднялась. Ноги слегка дрожали. Когда она завела руки за голову, грудь приподнялась, и Дмитрий сразу это заметил. Он подошёл ближе.

Сначала он просто смотрел. Медленно обошёл её по кругу. Пальцы коснулись свежего синяка на бедре, провели по красным следам на ягодицах.

— Хорошо держишь следы, — тихо заметил он. — Арсению понравится.

Потом его ладонь легла ей на низ живота и скользнула ниже. Анна дёрнулась, когда два пальца без предупреждения раздвинули её складки. Внутри всё ещё было чувствительно и немного больно. Дмитрий вытащил пальцы — на них блестели остатки его спермы, смешанные с её естественной смазкой.

Он поднёс пальцы ей к лицу.

— Всё ещё полная. Не вытирала, как я сказал. Умница.

Анна вспыхнула, но промолчала.

Дмитрий отошёл к весам и кивнул.

— Встань.

Она подчинилась. Холодный пластик под босыми ступнями. Цифры загорелись. Дмитрий внимательно посмотрел на них и что-то записал в блокнот.

— Пятьдесят четыре и три. Запишешь позже.

Он снова подошёл. Теперь осмотр стал ещё более тщательным. Он заставил её наклониться вперёд, развёл ягодицы, проверил, не осталось ли следов слишком грубого обращения. Пальцы снова скользнули внутрь — сначала в киску, потом осторожно, но настойчиво в анус. Анна резко выдохнула и сжала руки за головой сильнее.

— Расслабься. Это тоже часть ритуала. Каждое утро. Пока ты здесь.

Он вытащил пальцы, вытер их о её бедро и протянул ей блокнот с ручкой.

— Дневник. Садись на край кровати и пиши.

А

Анна опустилась на край кровати. Чистая страница блокнота лежала перед ней, и только дата, выведенная твёрдым почерком, напоминала, что всё происходящее — не сон. Ручка в пальцах казалась чужой, слишком тяжёлой.