За нарушение правил предусматривались наказания: ограничение привилегий, дополнительные обязанности, изоляция от развлечений и дисциплинарные практики, перечисленные в приложении. Любое телесное воздействие требовало заранее установленного согласия. Анна могла исключить неприемлемые для неё пункты до подписания, а специальное стоп-слово немедленно прекращало происходящее.

Тем не менее формулировки договора пугали.

Морозовы хотели контролировать её сон, питание, внешний вид и распорядок дня. Они собирались знать, где она находится, с кем разговаривает и что чувствует после каждого их приказа.

Анна закрыла документ, но через минуту открыла снова.

На телефон пришло сообщение от Дмитрия:

«У вас есть право отказаться. До полуночи предложение остаётся в силе».

Следом появилось уведомление из банка о начислении нового штрафа.

Анна взглянула на часы. Было без четверти одиннадцать.

Она позвонила матери.

— Анечка, ты почему не спишь? — голос матери был слабым, но привычно ласковым.

— Хотела тебя услышать.

— У тебя всё хорошо?

Анна посмотрела на открытый договор.

— Мне предложили новую работу.

— Какую?

— С проживанием. На несколько месяцев.

— Ты ведь не собираешься соглашаться только из-за меня?

В горле появился болезненный ком.

— Там хорошо платят, мам.

— Деньги не стоят того, чтобы ты была несчастна.

Анна закрыла глаза.

— Отдыхай. Завтра обследование проведут.

— Откуда ты возьмёшь деньги?

— Я всё решила.

После разговора она долго сидела в темноте. За стеной спорили соседи, по подоконнику стучал дождь, а на экране ноутбука белели последние страницы договора.

Там находилась форма, в которой Анна могла перечислить свои границы.

Она запретила передачу своих фотографий третьим лицам, любые действия перед посторонними, вмешательство в разговоры с матерью и медицинские процедуры без её согласия. Затем вписала стоп-слово и поставила галочки напротив пунктов, которые была готова обсуждать.

Кнопка «Подписать» оставалась неактивной, пока она не просмотрела каждую страницу.

Анна прочла договор ещё раз.

В половине двенадцатого на экране появилось сообщение:

«Независимый юрист доступен по указанному номеру. Его консультация оплачена и ни к чему вас не обязывает».

Анна позвонила.

Женщина на другом конце линии подтвердила, что соглашение необычное и крайне ограничительное, однако Анна сохраняет право прекратить его в любое время. В таком случае выплаты за оставшийся срок отменялись, но уже оплаченное лечение и закрытые долги возврату не подлежали.

— Вас не могут удерживать силой, — твёрдо сказала юрист. — Если вы произнесёте стоп-слово или потребуете уехать, договор прекращается. Вы это понимаете?

— Да.

— Тогда решение принадлежит только вам.

До полуночи оставалось семь минут.

Анна посмотрела на фотографию матери, стоявшую возле окна, и нажала кнопку.

«Документ подписан».

Она ожидала облегчения, но вместо него почувствовала страх.

Ответ от Дмитрия пришёл почти сразу:

«Машина будет у вашего дома в час ночи. Возьмите только необходимые вещи».

Анна успела собрать небольшую сумку. Когда в дверь позвонили, часы показывали без двух минут час.

На площадке стояли женщина в строгом сером костюме и молчаливый водитель.

— Анна Соколова? Меня зовут Елена. Я управляющая дома Морозовых.

Она показала удостоверение и копию подписанного соглашения.

— Перед отъездом я должна проверить вещи.

Анна впустила её.

Елена осмотрела сумку, забрала телефон, паспорт и кошелёк, после чего сложила всё в небольшой чёрный футляр и опечатала его при Анне.

— Ваши вещи будут храниться в сейфе. Вы сможете получить их по первому требованию, если решите расторгнуть договор.

— Звучит так, будто вы опасаетесь, что я передумаю.

— Обычно передумывают уже в машине.

На улице их ждал длинный чёрный автомобиль. Анна села на заднее сиденье, крепко прижав к себе сумку.

Городские огни вскоре остались позади. За окнами тянулись тёмные леса, редкие посёлки и мокрая дорога, отражавшая свет фар.

Елена почти не разговаривала.

— Они ждут меня сейчас? — наконец спросила Анна.

— Дмитрий Андреевич не спит.

— А его братья?

— Скоро вы познакомитесь со всеми.

Через полтора часа машина свернула к высоким кованым воротам. Камеры повернулись вслед за автомобилем, створки бесшумно разошлись, открывая длинную аллею.

Особняк появился из темноты внезапно.

Огромный, освещённый десятками окон, он больше напоминал закрытый отель или старинное поместье, чем жилой дом. Перед главным входом горели фонари, на широких ступенях стоял мужчина в расстёгнутом тёмном пальто.

Анна узнала Дмитрия сразу.

Машина остановилась.

Он не подошёл и не открыл дверь. Просто ждал, пока Анна выйдет сама.

— Последняя возможность передумать, — тихо произнесла Елена.

Анна посмотрела на особняк, камеры и неподвижную фигуру Дмитрия.

Потом открыла дверь.