Глава 1

Когда Анна разбила третью чашку за смену, никто даже не обернулся.

Вечерний зал гудел голосами, кофемашина надрывно шипела, а за высокими окнами по стеклу ползли длинные дождевые дорожки. Люди торопились домой, прятали лица в воротники, вызывали такси и жаловались на погоду так, словно холодный октябрьский дождь был худшим, что могло случиться с человеком.

Анна смотрела на белые осколки у своих ног и думала о том, что чашка стоила четыреста рублей.

Почти половину её сегодняшних чаевых.

— Соколова, ты заснула? — окликнула администратор.

— Уже убираю.

Анна присела, собирая осколки голыми руками. Один впился в подушечку пальца. На коже выступила алая капля — яркая, безупречно круглая.

Она машинально поднесла палец к губам.

Телефон в кармане фартука снова завибрировал.

Анна замерла.

Она уже знала, что увидит на экране.

Незнакомый номер. Девятый за день.

Она отклонила звонок, но почти сразу пришло сообщение:

«Сумма просрочки увеличена. В случае отказа от контакта информация будет передана по месту работы».

Анна закрыла глаза.

На секунду ей захотелось просто остаться на полу. Сесть среди осколков, прижаться спиной к холодной стойке и больше не вставать. Пусть посетители обходят её. Пусть администратор кричит. Пусть весь этот шумный, ярко освещённый мир продолжает двигаться без неё.

— Девушка?

Анна вздрогнула и подняла голову.

У стойки стоял мужчина лет сорока. Дорогое пальто, сухие плечи, раздражённо поджатые губы.

— Мой кофе готов?

— Простите. Одну минуту.

— Вы это уже говорили.

Она поднялась слишком резко. Перед глазами поплыли тёмные пятна, но Анна ухватилась за край стойки и заставила себя улыбнуться.

— Американо без сахара. Сейчас будет.

Мужчина недовольно отвернулся.

Анна выбросила осколки, вымыла руки и снова встала к кофемашине. Палец пульсировал. В висках стучало. За последние двое суток она спала, наверное, часа три, но это уже не имело значения.

Значение имели только цифры.

Двести восемьдесят тысяч — долг по кредиту, который мать взяла после смерти отца.

Сто сорок семь тысяч — проценты и штрафы.

Восемьдесят тысяч — первый взнос за операцию.

И ещё лекарства, обследования, палата, восстановление.

Анна нажала кнопку кофемашины и смотрела, как тёмная струя наполняет бумажный стакан.

Один вдох её матери стоил дороже, чем Анна могла заработать за месяц.

В кармане снова завибрировал телефон.

На этот раз звонили из больницы.

Она ответила сразу.

— Алло?

— Анна Викторовна? Вас беспокоит отделение кардиологии. Говорит Марина Павловна.

Сердце болезненно сжалось.

— С мамой что-то случилось?

— Состояние стабильное. Не пугайтесь.

Анна выдохнула так резко, что стоявший рядом стакан едва не опрокинулся.

— Тогда почему вы звоните?

На другом конце линии ненадолго замолчали.

— Завтра потребуется провести дополнительное обследование. Врач объяснит детали лично. И ещё… Бухгалтерия просила напомнить о задолженности.

— Я помню.

— Поймите правильно, я не давлю на вас.

Все говорили, что не давят.

Банк не давил.

Коллекторы не давили.

Администратор не давила, когда напоминала, что больничные дни не оплачиваются.

Даже жизнь не давила.

Она всего лишь медленно сжимала пальцы на горле Анны.

— До завтра нужно внести хотя бы часть суммы, — продолжила Марина Павловна. — Иначе обследование придётся перенести.

— Сколько?

Медсестра назвала сумму.

Анна посмотрела на свои руки. На тонкий порез. На дешёвый лак, облупившийся на ногтях.

— Я найду деньги, — сказала она.

Голос прозвучал уверенно.

Почти убедительно.

— Хорошо. Мы будем ждать.

Звонок завершился. Анна ещё несколько секунд смотрела на погасший экран, словно надеялась, что звонок возобновится и Марина Павловна скажет, что произошла ошибка, деньги больше не нужны, а обследование проведут бесплатно.

Телефон молчал.

— Соколова, заказ на седьмой столик! — снова окликнула администратор.

— Сейчас.

Анна убрала телефон в карман и глубоко вдохнула. Плакать было нельзя. По крайней мере, не здесь, не посреди смены и не перед людьми, которым совершенно не было дела до того, сколько стоит ещё один вдох её матери.

Она поставила на поднос чашку двойного эспрессо и стакан воды. Рука всё ещё дрожала, поэтому Анна обхватила блюдце пальцами и медленно пошла через зал.

За седьмым столиком сидел мужчина, которого она прежде здесь не видела.