— И Анна… не забывай. Ты больше не решаешь, когда тебе можно беспокоиться о матери. Теперь это тоже часть контракта. Всё, что ты получаешь — включая звонки — ты зарабатываешь послушанием.

Дверь тихо закрылась.

Анна осталась сидеть на краю кровати. Ошейник давил на шею чуть сильнее, чем минуту назад. А между ног по-прежнему медленно стекало то, что он в ней оставил.

Глава 6

Анна открыла дверцы шкафа и замерла, не в силах отвести взгляд.

Внутри не было ничего привычного. Ни привычных джинсов, ни уютных свитеров, ни даже простого хлопкового платья. Только откровенная, вызывающая одежда, словно специально созданная, чтобы выставлять тело напоказ. Чёрное кружево, такое тонкое, что сквозь него просвечивала кожа. Прозрачные комплекты белья, где трусики были всего лишь несколькими ниточками. Короткие платья из плотной чёрной кожи с глубокими вырезами на груди и спине. Латексные вещи, которые блестели даже в приглушённом свете комнаты, словно вторая кожа. И одна тонкая кружевная сорочка, которая едва прикрывала бёдра и оставляла ягодицы почти полностью открытыми.

Она стояла и чувствовала, как щёки снова начинают гореть. Сердце колотилось. После ночи с Дмитрием тело всё ещё было чувствительным, между ног пульсировала лёгкая боль и влажность, а теперь ей предстояло надеть на себя то, что только подчеркнёт каждый синяк, каждую отметину от его рук.

Анна сглотнула и выбрала то, что показалось ей наиболее «скромным». Чёрное кружевное боди с длинными рукавами и высокой горловиной, которое почти полностью закрывало ошейник. К нему — короткую юбку из мягкой, но плотной кожи. Она надела боди первым. Тонкое кружево облепило грудь, словно вторая кожа, плотно обхватило талию и бёдра. Соски мгновенно обозначились, твёрдые и чувствительные, отчётливо проступая сквозь узор. Юбка села низко на бёдрах и едва прикрывала ягодицы. Стоило ей чуть наклониться, как ткань задиралась, открывая всё. Трусиков в шкафу не оказалось вовсе. Она осталась совершенно голой под этой одеждой.

Анна посмотрела на себя в большое зеркало и почувствовала острый укол стыда. Она выглядела как дорогая игрушка. Как вещь, которую купили, чтобы пользоваться.

Спускаясь по широкой лестнице, она ощущала каждый шаг особенно остро. Прохладный воздух дома касался её между ног, заставляя вздрагивать. Кожаная юбка слегка шуршала, кружево боди натирало чувствительные соски. После ночи с Дмитрием внутри всё ещё оставалась тянущая, ноющая боль и лёгкая влажность. Каждый шаг напоминал ей, как грубо и глубоко он брал её вчера, как кончал внутрь. От этих воспоминаний щёки снова вспыхнули, а между ног стало ещё жарче.

Она вошла в столовую.

Комната была большой, светлой, с огромным тёмным столом посередине. За ним уже сидели трое мужчин.

Дмитрий — во главе, спокойный и собранный, как всегда. Справа от него — высокий, широкоплечий мужчина с короткой стрижкой и жёстким, почти хищным лицом. Арсений. Слева — чуть младше, с тёмными волосами до плеч и ленивой, опасной улыбкой на губах. Даниил.

Все трое одновременно повернули головы и посмотрели на неё.

Анна почувствовала, как под их взглядами кожа покрывается мурашками. Она стояла на пороге, почти голая под тонким кружевом и короткой кожаной юбкой, с ошейником на шее, и чувствовала себя полностью выставленной на обозрение. Стыд смешался с чем-то горячим и неправильным внизу живота.

Анна подошла к свободному стулу, но не успела даже коснуться его.

Арсений резко отодвинул свой стул, встал и перехватил её за запястье сильной, горячей ладонью. Его хватка была совсем другой, чем у Дмитрия — грубой, почти болезненной, без всякой холодной вежливости.

— Ближе, — бросил он низким, хриплым голосом. В нём не было ни вопроса, ни просьбы — только приказ.

Он резко развернул её к себе. Анна едва успела вдохнуть, когда его пальцы жёстко схватили её за подбородок и заставили поднять лицо. Она смотрела на него снизу вверх, и сердце колотилось где-то в горле.

Арсений был крупнее Дмитрия — шире в плечах, с тяжёлой, почти животной силой в каждом движении. Короткие тёмные волосы, жёсткая линия челюсти, тёмные глаза, в которых не было ни капли той ледяной сдержанности, что отличала старшего брата. Он смотрел на неё так, будто уже представлял, как будет ломать.

— Дерзкий взгляд, — прорычал он вдруг, и в голосе прозвучало почти удовольствие. — Смотрит прямо, будто ей можно.

Анна не успела ничего сказать. Арсений вцепился пальцами в её волосы у самого затылка, резко развернул и согнул над краем стола. Грудь ударилась о холодную полированную поверхность так сильно, что она тихо вскрикнула. Тарелки и бокалы звякнули. Кожаная юбка задралась сама собой, открывая ягодицы.

— Руки назад, — рявкнул он.

Она послушно завела руки за спину. Арсений сразу перехватил их одной большой ладонью и прижал к пояснице. Второй рукой он уже расстёгивал ремень. Звук кожи, выскальзывающей из шлёвок, эхом отозвался в тишине столовой.