Здесь всё было совсем иначе, чем у Дмитрия. Много света, большие зеркала на стенах, мягкий ковёр цвета тёмного шоколада и огромная кровать с чёрным шёлковым бельём. В углу стоял широкий низкий стол, заставленный «игрушками»: вибраторы разных размеров, анальные пробки, кожаные ремни, флаконы с лубрикантом, зажимы и что-то, чего Анна даже не могла назвать.

Даниил закрыл дверь и повернулся к ней. Его взгляд скользнул по её телу медленно, с удовольствием.

— Разденься. Полностью. И встань посередине комнаты.

Анна почувствовала, как щёки снова вспыхнули жаром. Она медленно стянула с себя кружевное боди, потом короткую кожаную юбку. Осталась только в ошейнике. Стоять голой посреди комнаты под его внимательным, почти изучающим взглядом было невыносимо стыдно. Она инстинктивно прикрыла грудь руками, но Даниил мягко, но настойчиво убрал их в стороны.

— Не прячься, — тихо сказал он. — Я хочу всё видеть.

Анна стояла, опустив глаза. Даниил медленно обошёл её по кругу, разглядывая каждый сантиметр тела. Он не трогал — просто смотрел. Это было почти хуже, чем прикосновения.

Наконец он остановился перед ней и мягко спросил:

— Скажи мне, солнышко… Как тебя трахали до нас? Кто был у тебя раньше? Что тебе нравилось?

Анна замерла. Такой вопрос она совсем не ожидала. Щёки запылали ещё сильнее. Она стояла голая, с ошейником на шее, а он спрашивал о самом интимном, будто это было обычное дело.

— Я… — начала она и запнулась. — У меня был только один… Макс. Мы встречались почти год.

Даниил присел на край кровати и посмотрел на неё с интересом.

— Продолжай. Как он тебя трахал? Подробно. Не стесняйся.

Анна закусила губу. Говорить об этом было мучительно стыдно. Особенно сейчас — голой, перед совершенно чужим мужчиной.

— Он… он был моим первым, — тихо начала она. — Мы любили друг друга… или я думала, что любим. Секс у нас был… быстрый. Обычно пять минут, иногда меньше. Он сразу входил… быстро двигался… и почти сразу кончал. Я никогда… ни разу не кончала с ним.

Она говорила, опустив голову, и голос дрожал от стыда.

— Он не любил прелюдии. Говорил, что ему и так хорошо. Иногда просто ставил меня раком и трахал сзади. Иногда я сверху сидела… но тоже недолго. Я стеснялась просить о чём-то. Думала, что со мной что-то не так… что я холодная или неправильная.

Даниил слушал очень внимательно, слегка наклонив голову.

— А тебе самой что нравилось? — спросил он мягко. — Что ты хотела, но не решалась сказать?

Анна покраснела до ушей. Она стояла голая, а он заставлял её выворачивать душу.

— Я… я хотела, чтобы было дольше… — прошептала она. — Чтобы меня ласкали… трогали руками… языком… Я хотела чувствовать, что меня… хотят. По-настоящему. А не просто используют для быстрого секса. Я хотела… чтобы меня целовали везде. Чтобы не торопились. Но я никогда не говорила. Стеснялась.

Даниил улыбнулся — мягко, но с хищным блеском в глазах.

— Понятно. Значит, тебя никогда по-настоящему не трахали. Не ломали. Не заставляли кричать и плакать от удовольствия.

Он встал и медленно подошёл ближе. Его пальцы легко коснулись её щеки.

— Не переживай, солнышко, — мягко сказал Даниил, проводя пальцами по её горящей щеке. — Мы это исправим. Очень скоро ты будешь умолять, чтобы мы остановились… и одновременно просить, чтобы не останавливались.

Анна стояла, дрожа, не зная, куда деть глаза. А Даниил уже отошёл к столу в углу комнаты. Когда он вернулся, в руках у него уже были две вещи: небольшой гладкий вибрирующий шарик и чёрная анальная пробка среднего размера с красивым кристаллом на основании.

— Сегодня мы будем учиться говорить, — сказал он с мягкой, но опасной улыбкой. — Я хочу слышать каждое твоё ощущение. Вслух. Чётко. Без стеснения. Поняла?

— Да… господин, — прошептала Анна, краснея ещё сильнее.

Он заставил её встать на колени, потом аккуратно уложил на спину прямо на мягком ковре. Широко раздвинул её ноги и встал между ними на колени. Анна чувствовала себя невероятно открытой и уязвимой под его внимательным взглядом.

Сначала он медленно ввёл вибрирующий шарик в её киску.

Анна тихо, протяжно застонала, когда гладкая, уже тёплая от его рук сфера начала погружаться глубже. Она чувствовала, как её стенки неохотно, но послушно раздвигаются, пропуская чужой предмет. Шарик был не очень большим, но достаточно, чтобы она ощутила наполненность. Когда он оказался глубоко внутри, Даниил нажал кнопку на маленьком пульте, и тот сразу ожил.

Низкая, глубокая вибрация прошла по всему её телу волной. Анна выгнула спину, пальцы инстинктивно вцепились в ковёр. Приятная, пульсирующая дрожь распространялась от самого чувствительного места внутри неё, заставляя мышцы сладко сжиматься вокруг шарика, будто пытаясь удержать его. Каждый новый цикл вибрации отдавался в клиторе, в низу живота, даже в груди — лёгкими, но настойчивыми толчками удовольствия.

— Опиши, — приказал Даниил, не отводя от неё глаз. Его голос был мягким, но в нём слышался стальной контроль.