— Нет, — твердо произносит Роберт. — Руслан больше тебя не тронет. Это обязанность его брата — проследить и удержать этого отбитого. Не переживай. Если потребуется, он его запрет где-нибудь или на цепь посадит.

Одинцов говорит это таким тоном, что я не сомневаюсь, последняя фраза не метафора, не фигура речи. Возможно, Руслана Караева и правда посадят на цепь.

Проходит несколько дней, прежде чем я немного выдыхаю. Поначалу невольно жду продолжения. Ну не верится, что все закончится настолько просто.

— Он сказал, что выбрал меня, — говорю Одинцову. — Он не собирается так просто меня оставлять.

— Он может говорить что угодно, — равнодушно заявляет тот. — Но его слова ничего не значат. Караев ничего тебе не сделает. Скорее всего, он сейчас вовсе пропадет на несколько дней, а то и недель. Сама увидишь.

Не похож Караев-младший на тех, кто ограничивается громкими угрозами. Его фразы с делом не расходились. Что изменится сейчас?

Всякий раз когда сталкиваюсь с высоким крупным парнем на улице или в универе, непроизвольно цепенею. Потом требуется время, чтобы «отмереть» и включиться снова.

Однако Одинцов оказывается прав.

Караев действительно пропадает. Вторая неделя подходит к завершению, а в универе про него не слышно. После той вечеринки он исчез.

Хорошо все складывается. Даже слишком. От этого у меня и бывают всплески недоверия.

Но с каждым прошедшим днем все меньше мыслей о нем. Успокаиваюсь. Хотя появляется и то, что тревожит сильнее.

Алина и Ника совсем перестают общаться со мной. Нет, со мной никто не ссорится, нет подчеркнутого игнора, но их отношения меняется.

Понимаю девушек. Будь я на их месте, меня бы совсем не радовало появление сестры — дочки их отца от любовницы.

Только выбора не оставалось. Либо принять предложение Роберта, либо Караев бы мне спокойной жизни не дал.

Потом вдруг выясняется, что Алина и Ника уезжают в Европу на неделю.

— Эта поездка планировалась давно, — замечает Роберт. — В следующий раз мы все вместе куда-нибудь полетим. Может, на осенних каникулах? Если ты успешно сдашь сессию. Что скажешь?

— Давай потом это обсудим, — уклоняюсь от прямого ответа.

Все так быстро завертелось, что опомниться некогда. Мне бы хотелось снова наладить общение с Никой и Алиной, но наверное, должно пройти время. Еще рано.

Но я расстраиваюсь недолго. Хватает занятий, которые сильно отвлекают. Учеба, поездки в больницу к отцу. Несмотря на мрачные прогнозы врачей я все еще надеюсь на чудо.

Вдруг он придет в сознание? Вдруг я смогу с ним поговорить?

— Боюсь, даже если ваш отец выйдет из комы, его когнитивные функции будут нарушены до такой степени, что общение в привычном понимании станет для него нереальным, — замечает врач, когда пытаюсь его расспросить.

И все равно слабая надежда тлеет глубоко внутри.

Маму точно не смогу вернуть. А отец… он еще дышит, значит, и шанс есть.

Утром Ника и Алина уезжают. Рано, не попрощавшись. Но в последнее время мы едва пересекаемся.

Вечером Роберт предлагает пойти в ресторан.

— Нет, извини, — отрицательно мотаю головой. — Сегодня точно не выйдет.

— Но ты же помнишь, что завтра мы должны быть на званом ужине? Закрытое мероприятие. Я бы хотел тебя там представить своим близким знакомым.

— Помню.

Похоже, от того ужина мне не отвертеться.

Одинцов уезжает, и я остаюсь одна в большом доме. Правда это одиночество длится совсем недолго. Руслан Караев вламывается в мою спальню, чтобы похитить меня.

+++

События пары последних месяцев проносятся перед глазами за считанные секунды.

Я до сих пор не могу отойти от шока. Караев в моей комнате. Я в одном лишь полотенце. И вот мы уже в его машине. Мчим в темноту неизвестности.

Куда он меня везет? Что собирается делать?

Лучше не думать.

Пока мне с пугающей ясностью понятно только одно. План Роберта не сработал. Может на первое время «защита» действовала, но теперь точно нет. Руслан Караев плевать хотел на любые ограничения.

Пальцы сами собой тянутся к шее. Лихорадочно пытаюсь снять кулон. И не могу выбросить из головы странную реакцию Караева на это украшение. Что в прошлый раз, когда он впервые увидел кулон на мне, что теперь.

— Это нельзя снять, — хрипло бросает подонок, отправляя волну ледяной дрожи вдоль позвоночника одним только звуком своего голоса.

Не реагирую. Просто пытаюсь справиться с причудливым замком. Роберт же как-то его застегнул. Значит, расстегнуть тоже получится. Надо лучше постараться.

— Ты с первого раза никогда не понимаешь, да? — будто издевается Караев. — Этот блядский кулон тебе не снять.

— Откуда ты знаешь? — вырывается нервно.

— Он принадлежит моему клану, — отвечает холодно. — Как и ты теперь.

— Что? — потрясенно выдыхаю. — Что за бред? Это кулон Одинцовых. Роберт надел его на меня.