— Не с тобой, — снова дергаюсь и громче повторяю: — Пусти!

Первая паника сходит, и я возвращаю себе немного уверенности. Здесь слишком много людей.

Он не сможет причинить мне вред при таком количестве свидетелей.

Мой взгляд невольно убегает в сторону. Замечаю, как неподалеку застывает Игорь. Хмуро смотрит на Караева, но вмешаться не решается. Перехватываю еще несколько взглядов в нашу сторону. Кажется, некоторые пары теперь даже танцевать перестают, наблюдая за нами.

Этого урода опасаются.

Однако даже если вмешиваться не станут, все равно он не сможет перейти черту при них. В любом случае толпа вокруг выступает страховкой.

— Ты либо со мной танцуешь, либо ни с кем, — отрезает Караев и подается ближе ко мне, больше не позволяя отклониться. — Еще раз дернешься — здесь тебя выебу.

— Ты больной, — вылетает у меня. — Просто поехавший. Тут столько людей. Ты не посмеешь ничего со мной сделать.

— Хочешь проверить? — спрашивает он.

И от того, насколько сильно сейчас меняется тон, кровь стынет в жилах. Ни тени насмешки или издевки. Караев выглядит абсолютно серьезно.

Но он же не может сделать то, о чем говорит. Нереально. Это слишком даже для такого отморозка.

Караев прижимается теснее. К своему ужасу ощущаю, насколько сильно он заведен. Меня ошпаривает.

— Я… Одинцова, — выдавливаю с трудом.

— Херня, — кривится он, всем своим видом демонстрируя, как ему глубоко наплевать на эту фамилию.

Судорожно извиваюсь, стараясь отпихнуть его от себя, несмотря на чудовищные угрозы.

Караев хмыкает, и тут его взгляд падает ниже. Он так резко меняется в лице, что я даже вырываться перестаю. Замираю опять.

От привычного наглого выражения не остается ничего.

Негодяй словно каменеет. Его челюсти сжимаются так резко, что я невольно содрогаюсь.

— Кто это на тебя надел? — отрывисто спрашивает он.

Наши взгляды сталкиваются. Глаза у него будто неживые теперь. Одержимый огонь гаснет, сменяясь диким холодом.

— Кто? — повторяет глухо.

— Я сама, — говорю, нервно сглатывая. — Теперь ты не можешь меня тронуть. Отпусти. Все. Ты слышишь?

— Лжешь, — хлестко.

Его ладонь опускается на мою шею, прикасается там, куда сейчас поднимается кулон из-за нашей борьбы.

На миг мне кажется, Караев меня сейчас придушит.

— Руслан! — резкий окрик будто раскат грома.

Даже музыку перекрывает.

А в следующий момент Караева от меня оттаскивают. Невидимая сила вмешивается, разрывая наш контакт.

Судорожно втягиваю воздух. Тело бьет лихорадочный озноб. Собраться у меня никак не получается.

Саид Караев здесь. Он держит своего брата за плечо. Но тот рывком отдергивает руку.

Люди расступаются. Посреди комнаты остаются лишь эти двое, и я немного в стороне. Задерживаюсь, потому что не получается шаг сделать.

Братья стоят друг напротив друга. Огромные, мрачные, пугающие. Даже сложно понять, кто из них хуже. Оба выглядят угрожающие. Высокие, крупные. Точно две скалы между которыми сейчас закручивается ураганный порыв.

Атмосфера за секунды накаляется. Вот-вот прогремит взрыв.

Воздух наэлектризован настолько сильно, что ледяной трепет пробегает вдоль моего позвоночника.

— Идем, Руслан, — наконец произносит Саид Караев. — Эта девушка не для тебя. Ты знаешь правила.

Девочки, открыта подписка по самой низкой цене (скидка для первых читателей) на жаркую книгу Валерии "Я тебя купил" и там как раз вышла горячая прода -

27

Значит, кулон действует. До последнего не верила в это. Теперь сомнения развеиваются.

Одинцов был прав. Как он сказал, так в итоге и вышло. Руслан Караев не тронет меня. Здесь его брат. Пришел за ним, чтобы помешать. Не представляю, как этот пугающий тип оказался тут настолько быстро. Не совсем понимаю, о каких правилах сейчас идет речь. Но какая разница, если я теперь под защитой?

Правда защищенной себя не чувствую. Даже теперь. Особенно когда Караев-младший поворачивается, окидывает меня испепеляющим взглядом. Смотрит настолько пристально и давяще, что я невольно делаю несколько шагов назад. Меня будто волной жара отбрасывает.

Лицо у Караева ожесточенное. Каменное. Черты точно заостряются сильнее, а в глазах разыгрывается смертоносная буря. Его челюсти сходятся жестче, когда он снова оборачивается и переключает внимание на старшего брата.

— Это нарушение всех правил, — хрипло произносит он, и в его голосе буквально звенит цепенящая ярость. — Ты в курсе того, какой порядок.

— Здесь не то место, чтобы это обсуждать, — отрезает.

Опять повисает тишина. Будто перед грозой. Весь вид Караева, поза, в которой он теперь застывает, вопит об угрозе. И я не могу отделаться от того чувства, что этот тип настолько зол, что готов броситься на собственного брата с кулаками. Никакие правила ему не указ.

Но все же есть что-то, что его сдерживает. Он дышит тяжело и шумно, но пока не двигается. Наблюдает исподлобья.