Алина реагирует спокойнее, но все равно чувствуется, что тоже не в восторге. Понимаю обеих девушек. Для них я навсегда останусь дочерью любовницы их отца. Не важно, что моя мама не знала про жену, потом вовсе сбежала. Это просто детали.

Роберт отходит, чтобы позвонить адвокату. Вот у него настроение хорошее. И кажется, он искренне рад моему согласию.

— Алин, извини, что так получается, если бы не ситуация с Караевым, я бы на все это не соглашалась, но Роберт сказал, что это единственный путь, чтобы меня защитить. Иначе я бы…

— Что? — резко спрашивает она.

— Прости, — сглатываю.

Алина качает головой.

— Нет, — говорит. — Что он тебе сказал?

— Руслан Караев неуправляемый, но он не тронет меня, если я официально стану частью вашей семьи. Его отец вмешается, братья.

— Интересно он тебе все объяснил, — задумчиво произносит она. — Это так, но… дело в другом.

— Я не претендую на наследство или что-то в таком духе. Просто хочу спокойно учиться. А Караев мне прохода не дает.

— Дело не в наследстве.

— А в чем тогда?

Алина так странно смотрит на меня, что становится все сильнее не по себе. В какой-то момент ее глаза начинают поблескивать. Возникает чувство, будто она вот-вот расплачется.

Тянусь к ней.

Она резко поднимается.

— Я не могу ничего объяснить, — говорит.

Казалось, она скажет что-то важное, но в последний момент решает этого не делать. Невольно поворачиваюсь и вижу позади Роберта.

— Адвокат скоро будет, — спокойно произносит он.

— Это все без меня, — бросает Алина. — Ты мое мнение знаешь. Она никогда не станет Одинцовой. В полной мере. Она никогда не будет готова так, как готовы… мы.

— Алин, прекращай, — отмахивается Роберт. — Не разводи драму на пустом месте, ладно?

Вскоре мы с ним остаемся наедине.

— Знаешь, наверное, не стоит, — отрицательно мотаю головой. — Давай все отменим.

— И что, из-за глупой ссоры с моей сестрой ты будешь дальше рисковать? Ты понимаешь, что Караев может сделать с тобой все, что захочет? Может тебя похитить? А я даже помочь не смогу. Полиция тоже не вмешается.

— Но лезть в вашу семью тоже плохая идея.

— Дарин, серьезно, не думай об этом сейчас. Я поговорю со своими сестрами. Они слишком остро реагируют.

До приезда адвоката Роберт раскладывает все так, что я вижу, другого выхода у меня нет. Только этот.

Формальности занимают немного времени. Несколько подписей — и я член семьи Одинцовых.

— Есть еще кое-что, — вдруг произносит Роберт, достает небольшой футляр, обитый темным бархатом и передает мне.

— Что это?

— Открой.

Внутри оказывается кулон на золотой цепочке. Круглая металлическая пластина, на которой выгравированы вензеля. Будто переплетения нескольких букв. Мелькает догадка, что это может быть связано с семьей Одинцовых, но я не могу различить в переплетении букву «О». Вообще, те символы, которые вижу, не похожи на буквы кириллицы. Не могу понять, какой это язык.

— Фамильный кулон, — говорит Роберт, заставляя меня поднять взгляд.

— Что означают эти буквы? Не могу понять. Очень необычные символы.

— Украшению много лет. Им владел еще мой прадед. Если честно, я особо не вникал, но уверен, отец был бы счастлив, когда узнал, что я надел на тебя этот кулон. Он ценил старинные вещи.

— Красиво, — киваю и обвожу пальцем неровную поверхность кулона.

— Давай помогу тебе надеть.

Цепочка тоже необычная. И застежка. Никогда не видела ничего похожего, но у меня особо-то и украшений не было.

— Подожди, не надо, — хочу отказаться.

Но Роберт уже надевает на меня кулон.

— Пусть все знают, что ты теперь Одинцова. Этот кулон — особый знак. Как только Караев увидит его на тебе, больше не тронет. Сама посмотришь.

25

Металлический щелчок заставляет меня вздрогнуть. Легкий, мелодичный, он почему-то ледяным ознобом прокатывается по моему телу, заставляя мелко задрожать.

Тяжелое ощущение.

Казалось бы, Роберт просто застегивает цепочку на моей шее, но чувство возникает очень странное. Недоброе, пугающее.

Невольно обхватываю кулон пальцами. В самом украшении тяжести нет, скорее это нечто неуловимое в той энергетике, которая от него исходит. Раньше о таком не задумывалась, а теперь мысль сама по себе всплывает на подсознательном уровне.

Порываюсь снять цепочку, но Одинцов меня останавливает.

— Постой, — говорит он. — Что ты делаешь?

— Хочу расстегнуть.

Замок хитрый, сразу не поддается. Вообще, не понимаю, как с ним совладать. Не нахожу, где открывается застежка, поверхность кажется гладкой, будто там одно маленькое кольцо сходится с другим без перехода.

— Не нужно, — говорит Роберт, мягко убирая мои руки в сторону от кулона. — Это же для твоей защиты. Караев должен ее увидеть.

— Перед выходом из дома надену снова, — с недоумением качаю головой.