Алина реагирует спокойнее, но все равно чувствуется, что тоже не в восторге. Понимаю обеих девушек. Для них я навсегда останусь дочерью любовницы их отца. Не важно, что моя мама не знала про жену, потом вовсе сбежала. Это просто детали.

Роберт отходит, чтобы позвонить адвокату. Вот у него настроение хорошее. И кажется, он искренне рад моему согласию.

— Алин, извини, что так получается, если бы не ситуация с Караевым, я бы на все это не соглашалась, но Роберт сказал, что это единственный путь, чтобы меня защитить. Иначе я бы…

— Что? — резко спрашивает она.

— Прости, — сглатываю.

Алина качает головой.

— Нет, — говорит. — Что он тебе сказал?

— Руслан Караев неуправляемый, но он не тронет меня, если я официально стану частью вашей семьи. Его отец вмешается, братья.

— Интересно он тебе все объяснил, — задумчиво произносит она. — Это так, но… дело в другом.

— Я не претендую на наследство или что-то в таком духе. Просто хочу спокойно учиться. А Караев мне прохода не дает.

— Дело не в наследстве.

— А в чем тогда?

Алина так странно смотрит на меня, что становится все сильнее не по себе. В какой-то момент ее глаза начинают поблескивать. Возникает чувство, будто она вот-вот расплачется.

Тянусь к ней.

Она резко поднимается.

— Я не могу ничего объяснить, — говорит.

Казалось, она скажет что-то важное, но в последний момент решает этого не делать. Невольно поворачиваюсь и вижу позади Роберта.

— Адвокат скоро будет, — спокойно произносит он.

— Это все без меня, — бросает Алина. — Ты мое мнение знаешь. Она никогда не станет Одинцовой. В полной мере. Она никогда не будет готова так, как готовы… мы.

— Алин, прекращай, — отмахивается Роберт. — Не разводи драму на пустом месте, ладно?

Вскоре мы с ним остаемся наедине.

— Знаешь, наверное, не стоит, — отрицательно мотаю головой. — Давай все отменим.

— И что, из-за глупой ссоры с моей сестрой ты будешь дальше рисковать? Ты понимаешь, что Караев может сделать с тобой все, что захочет? Может тебя похитить? А я даже помочь не смогу. Полиция тоже не вмешается.

— Но лезть в вашу семью тоже плохая идея.

— Дарин, серьезно, не думай об этом сейчас. Я поговорю со своими сестрами. Они слишком остро реагируют.

До приезда адвоката Роберт раскладывает все так, что я вижу, другого выхода у меня нет. Только этот.

Формальности занимают немного времени. Несколько подписей — и я член семьи Одинцовых.

— Есть еще кое-что, — вдруг произносит Роберт, достает небольшой футляр, обитый темным бархатом и передает мне.

— Что это?

— Открой.

Внутри оказывается кулон на золотой цепочке. Круглая металлическая пластина, на которой выгравированы вензеля. Будто переплетения нескольких букв. Мелькает догадка, что это может быть связано с семьей Одинцовых, но я не могу различить в переплетении букву «О». Вообще, те символы, которые вижу, не похожи на буквы кириллицы. Не могу понять, какой это язык.

— Фамильный кулон, — говорит Роберт, заставляя меня поднять взгляд.

— Что означают эти буквы? Не могу понять. Очень необычные символы.

— Украшению много лет. Им владел еще мой прадед. Если честно, я особо не вникал, но уверен, отец был бы счастлив, когда узнал, что я надел на тебя этот кулон. Он ценил старинные вещи.

— Красиво, — киваю и обвожу пальцем неровную поверхность кулона.

— Давай помогу тебе надеть.

Цепочка тоже необычная. И застежка. Никогда не видела ничего похожего, но у меня особо-то и украшений не было.

— Подожди, не надо, — хочу отказаться.

Но Роберт уже надевает на меня кулон.

— Пусть все знают, что ты теперь Одинцова. Этот кулон — особый знак. Как только Караев увидит его на тебе, больше не тронет. Сама посмотришь.