Однако есть «стоп». Может дело в той настороженности, которую мне с детства прививала мама. Может просто в ее отношении к семье Одинцовых. Как-то все накладывается вместе. Тормозит принятие окончательного решения.

Мой взгляд утыкается в пейзаж, сменяющийся за стеклом. Начинает срываться легкий дождь.

— Знаешь, я рад, что ты отказалась от этой дурацкой идеи с работой в клининге, — вдруг произносит Роберт.

Тут меня буквально ошпаривает.

Я пропустила смену вчера. И сегодня.

— Нет, — нервно качаю головой. — Не отказывалась. Забыла…

Как я могла об этом забыть?

Благодаря Караеву. Он умудряется переключить все мысли в один момент. И как-то резко становится не до чего.

— Не волнуйся, — отмахивается Одинцов. — Я же сразу договорился насчет твоего отпуска там. Ты должна спокойно переехать, учиться. Если тебе так сильно хочется работать, то я мог бы подобрать что-нибудь в нашей компании. В одном из филиалов.

— Нет, это плохая идея, — сразу отказываюсь. — Не хочу, чтобы выглядело так, будто меня устраивают по связям.

— Ты не поняла, — слегка улыбается. — Речь пойдет про самую простую должность. Например, в самом начале я работал продавцом-консультантом в одном из магазинов нашей сети. Это была идея отца, и я ему благодарен за тот опыт.

Наверное, впервые за сегодня получается переключиться по-настоящему, ведь мне интересно и про отца больше узнать, и про Роберта.

Караев хоть немного уходит на второй план.

— В общем, я думаю, ты могла бы найти более подходящую вакансию. Что-то такое, что принесет больше пользы для твоего будущего. Что-то связанное с твоей специальностью.

— Хорошо, наверное, ты прав.

— Дарин, у тебя правда все в порядке сейчас? Если хочешь, давай обсудим…

— Ладно, ты прав, — устаю держать тревогу в себе. — Караев напал на меня в универе. Похоже, он и правда не остановится.

Что-то внутри меня все равно протестует. Интуиция подсказывает, что Роберту нельзя доверять, ведь мы слишком мало знакомы, и мама была очень против их семьи. Но все эти мои беспокойства и волнения выглядят призрачными на фоне реальной угрозы, исходящей от Караева.

И как я могу молчать? Если он в универе меня достал, то сможет повторить это где угодно. На работе. На улице. Вечеринка — всего лишь повод, который он использует для контроля.

— Я могу остановить его, Дарина, — серьезно произносит Роберт.

Машина как раз останавливается на красный свет, и Одинцов поворачивается ко мне всем корпусом.

— Тебе просто надо подписать документы, — продолжает он. — Этот парень опасен. А мои руки связаны, пока официально ты для нас девушка со стороны. Однако как только ты будешь частью семьи, все изменится. Обещаю.

24

Первый порыв — согласиться. После снова накатывает волна сомнений. Можно попросить еще время, чтобы подумать. Но чего я жду? Что поменяется?

Уже понятно, что Караев просто так не отстанет. Нужно принимать меры. До сих пор тяжело поверить, что Роберт сможет его остановить. Хотя слова Одинцова звучат убедительно.

Тут либо пробовать, либо вообще без вариантов. Сама не справлюсь. И меня действительно начинает пугать то, с какой одержимостью Караев преследует, будто добычу загоняет.

Зачем рисковать? Какой смысл тянуть время, если ситуация набирает обороты с каждым днем?

Размышления приводят в одну точку. Похоже, других вариантов у меня просто нет.

— Хорошо, — говорю. — Я согласна все подписать.

Роберт отвлекается на дорогу, потому что снова вспыхивает зеленый. Но при первой же удобной возможности он снова смотрит на меня.

— Это правильно решение. Как только мы приедем домой, вызову адвоката, оформим документы как полагается.

— Наверное, уже поздно. Все-таки вечер.

— Совсем нет.

— Ну такая спешка, — внутри снова вспыхивает недоброе предчувствие. — Мы бы могли и до завтра подождать. До утра?

— Дарин, я не хочу подвергать тебя опасности. Ты не вполне представляешь, на что способен Руслан Караев.

— Тогда вряд ли его остановят какие-то бумажки, — нервно вырывается у меня.

— Если не вникать, то может сложиться такое впечатление, — кивает. — Но я хорошо знаю их порядки. После того, как ты будешь Одинцовой официально, ему собственные братья не позволят тебя тронуть. Его отец тоже вмешается. Единственный путь найти на него управу, как я и говорил раньше. Поэтому я рад, что ты наконец согласилась.

Караев ведет себя словно бульдозер. Эмоциональный диапазон у него примерно такой же. Поэтому невольно сомневаюсь в том, что члены его семьи смогут повлиять. Но откуда мне знать? Сейчас могу лишь надеяться, что эта идея сработает.

Мы приезжаем домой и Роберт сообщает новости сестрам. Не могу не заметить, как они реагируют.

— Извините, я, — Ника запинается. — Кажется, неважно себя чувствую. Пойду к себе.

Она резко меняется в лице, на первых же фразах.