— И что? Не могла бы ты не вымещать свою тридцатилетнюю ярость на людях, из-за которых ты чувствовала себя недочеловеком, и не разрушать пыточную, в которой все это происходило? Да, вряд ли это сработало бы.

Пламя охватывает здание и начинает вращаться, превращаясь в огненный смерч. Я чувствую вспышки смертей, от которых даже на таком расстоянии у меня сводит желудок. Куски крыши, вентиляционные каналы, антенны, трубы, все, что не прикручено болтами, и даже то, что прикручено, отрываются от здания и уносятся в огненный вихрь.

— Наверное, — говорит Рэйчел. Мы какое-то время молча смотрим на пламя. — Но все равно красиво.

С этим не поспоришь.

Огненный смерч врывается в здание и, прорвавшись внутрь, начинает высасывать все, что там есть. Столы, стулья, кровати, людей. В тюрьме более девятисот заключенных. Понятия не имею, сколько там было персонала. Я едва слышу крики сквозь рев пламени. Боль начинает подбираться к моей голове.

Во время пожара в Лос-Анджелесе я ощутил смерть сотен людей. В какой-то момент на меня обрушилась волна из пятисот или более смертей. Я вырубился на добрых двенадцать часов. И рад этому. Не знаю, смог бы я пережить это, если бы не вырубился.

— Это займет какое-то время, — говорю я. — И я бы предпочел не находиться здесь, пока все это происходит. Хочешь перекусить? Мы так и не заехали в закусочную.

— Конечно, — говорит Рэйчел. — ка насчет суши?

Несмотря на то, что я чувствую все смерти, происходящие внутри, их количество, кажется, уменьшается. Удары смерти ощущаются не как удары сотней бейсбольных бит, а скорее как удары сотней мячей для гольфа. Это неприятно, но, по крайней мере, к этому я уже привык.

Я вижу, что она убила не всех, а значит, действует избирательно. Хорошо. Может, я буду чувствовать себя не таким ублюдком из-за того, что вытащил ее оттуда.

Интересно, все ли, кого убила Бриджит, этого заслуживали. Но что, черт возьми, это вообще значит? И имеет ли это вообще какое-то значение? Люди умирают постоянно. Хорошие, плохие, те кто заслуживает, те кто не заслуживает. В конце концов, смерть, это единственное, что нас всех объединяет. И все же от всего этого зрелища меня тошнит.

— Да, — говорю я. — Я бы взял суши.

Глава 14

Обычно маги стараются не демонстрировать свои способности. Если обычные люди узнают, на что мы способны, они на нас разозлятся, и не потому, что мы язычники, которых нужно сжечь на костре, а потому, что мы не хотим делиться.

К счастью, большинству людей сложно принять масштабную магию. А вот мелкую, да. Кролики из шляпы, карточные фокусы, кровавые проклятия, насылаемые на врагов за все гадости, которые они вам сделали. Серьезно, вы видели, сколько существует заклинаний мести?

Но от них легко отмахнуться. Да, люди могут верить в мелкую магию, но большинство не воспринимает ее всерьез.

А вот масштабная магия, это совсем другая история. С одной стороны, ее не так-то просто скрыть. Например, огненный шторм в Лос-Анджелесе. Или токсичное облако, превратившее Южный Лос-Анджелес в пустыню.

Насчет этих явлений существует множество теорий. Но ни одна из них не имеет ничего общего с правдой. Конечно, в некоторых из них есть доля магии, но это либо Сатана, либо "Сексуальные ведьмы", а не "какой-то придурок-некромант разозлил бога и наслал на город огненный ад".

Хотя мне нравится версия про "Сексуальных ведьм".

Проблема возникает, когда вы оказываетесь в центре диаграммы Венна между масштабным и мелким. Масштабным настолько, чтобы это было заметно, и мелким настолько, чтобы люди задавали вопросы. Магов это немного беспокоит.

— И ты позволил ей это сделать? — спрашивает Николь.

Мы вернулись в "Кэндиленд" около часа назад. Николь, Рэйчел и я сидим за столиком рядом с киноэкраном, пока Близнецы занимаются Бриджит, которая всю дорогу из тюрьмы проплакала. Я предполагаю, что это слезы радости, но не могу с уверенностью сказать, вызваны ли они тем, что она выбралась, вернула свою магию или разрушила кошмарный дурдом, в котором была заперта последние тридцать лет.

— Мы ничего ей не позволяли, — говорит Рэйчел. — Ты правда думаешь, что мы могли ее остановить?

— На видео видно, как она парит над парковкой и взрывает полицейские машины.

— Она умеет парить? А ты знал, что она умеет парить?

Рейчел игнорирует меня.

— Люди будут задавать вопросы, — говорит она. — Особенно полиция. О боже, Джефф будет в бешенстве. Но это не такой грандиозный провал, как ты думаешь. Да, это не очень здорово, но бывало и похуже, и мы в порядке.

— Она говорит обо мне, — отвечаю я. — Я сжег дотла один из крупнейших городов Америки, и никаких факелов и вил. По крайней мере, никаких вил. В Вегасе должна быть команда уборщиков. В каждом большом городе так делают.

— Дело не в этом, — говорит Николь. — Теперь Дэвид узнает, что она вышла из тюрьмы и к ней вернулась ее магия.

— О, да.

— Да, — говорит Николь. — Это был не просто побег из тюрьмы. Это был побег из тюрьмы в стиле вытащи чеку из гранаты и отдай ее ребенку.