Раздается громкий звонок, и он открывает дверь, пропуская нас внутрь.

— Что, черт возьми, происходит, Мерфи? — Женщина в оранжевой форме сидит в наручниках, привязанная к столу из нержавеющей стали, привинченному к цементному полу. Она худая, почти изможденная, волосы коротко подстрижены, а костлявые пальцы нервно постукивают по столу. На лице у нее свежие синяки.

— Вас хотят видеть ваши адвокаты, — говорит охранник.

— У меня нет... — Ее глаза округляются, и она замолкает, как только видит нас.

— Мисс Коннолли, — говорит Рейчел. — Мы из юридической фирмы "Картер и Макманус", чтобы поговорить с вами о предстоящем слушании по вашему условно-досрочному освобождению.

— Условно-досрочное освобождение? Ее? — Спрашивает Мерфи. — Это будет тот самый день. Она здесь сдохнет.

— Да пошел ты, Мерфи. И вали отсюда. Это мои адвокаты. Не надо, чтобы ты слушал, как я тут жалуюсь.

— Я уже наслушался твоего нытья. Серьезно, вы двое. Не доверяйте ей. Она, наверное, попытается прикончить одного из вас.

— С нами все будет в порядке, но спасибо за беспокойство, — говорит Рэйчел. Она произносит небольшое заклинание, и глаза Мерфи на секунду стекленеют.

— Конечно. Да. Хорошего дня. — Он улыбается во весь рот, выходя за дверь. Дверь за ним закрывается на замок.

— Ублюдки, — говорит Бриджит. — Если бы я не была прикована к этому столу, я бы вас обоих выпотрошила.

— Бриджит...

— Ты оставила меня здесь гнить, Рейчел. А теперь ты здесь, чтобы что, злорадствовать? Иди нахуй. И какого черта ты здесь делаешь? Я думала, ты больше не вернешься в этот дерьмовый городишко после того, как подставил нас на последнем задании.

— Я здесь не потому, что хочу быть здесь, Бриджит, — говорю я. — И не вини Рейчел. Она узнала, что ты жива, всего пару часов назад.

— Нет, — говорит Бриджит. — Как…?

— Дэвид сказал нам, что ты умерла, — говорит Рейчел.

— А на днях он сказал мне, что ты перегорела и тебя посадили в тюрьму, — говорю я. — Мы обменялись информацией. Прежде чем мы пойдем дальше…

Я накладываю на нас заклинание тишины. Бриджит отшатывается, как будто ее ударили по лицу.

— Ты это почувствовала? — спрашивает Рейчел.

— Конечно, черт возьми, почувствовала, — отвечает Бриджит. — Я просто не могу этого сделать.

— Нет, это неправильно, — говорю я. Рейчел согласно кивает.

— Это было простое заклинание, — говорит она. — Если бы ты перегорела, то даже не заметила бы, как он его накладывает.

— Я… нет. Я не знаю, зачем вы здесь и чего, черт возьми, хотите, но я этого не сделаю. Мерфи, с меня хватит.

Она дергает свои цепи, как будто это поможет.

— Он тебя не слышит, — говорю я.

— Мы пришли, чтобы вызволить тебя, — говорит Рейчел. Бриджит замирает.

— Не говори так, — просит Бриджит. — Пожалуйста. Я наконец смирилась с тем, что мне отсюда не выбраться. Не надо меня об этом предупреждать.

— Мы серьезно, — говорит Рейчел. — Мы можем вывести тебя отсюда, если хочешь.

— Ты это видишь? — Я смотрю на грудь Бриджит. — Здесь что-то есть.

— Это мои сиськи, — говорит Бриджит.

— Нет, — говорит Рейчел. — Я не понимаю. Что это?

Сначала я ничего не увидел, а потом, как на волшебной картинке, которая внезапно превращается в трехмерного кита, я увидел. У нее в груди что-то есть, размером и формой напоминающее маленькую морскую звезду, прямо под кожей.

— Если только твои сиськи не имеют форму значка шерифа Старого Запада и не прилеплены к твоей грудине, я не думаю, что это то, на что я смотрю, — говорю я.

У меня от этого болит голова, чего раньше не случалось со зрением Миктлантекутли. Я понимаю, почему, когда я моргаю, оказывается, что я вижу одно и то же дважды.

Во-первых, это странное видение, оставшееся от бога, а во-вторых, это не столько зрение, сколько ощущение чего-то мертвого в груди Бриджит.

— Я не знаю, что это за хрень, но, по-моему, она заключена, ну, не знаю, в кисту? Что бы это ни было, это мертвая плоть. Или это само по себе так. Трудно сказать.

— Есть идеи, что это такое? .

— Я даже не понимаю, о чем ты говоришь. У меня что-то в груди?

— Да, — говорит Рейчел. — У тебя нет какого-нибудь странного хирургического оборудования или чего-то в этом роде, не так ли?

— Нет.

— Думаешь, что-то мешает ей использовать свой дар? — спрашивает Рэйчел.

— Скорее всего, да, — отвечаю я.

— Погоди, что? У меня в груди что-то есть? Ты можешь это вытащить? — Она расстегивает комбинезон и задирает его. Никакого хирургического шрама или чего-то, что указывало бы на наличие имплантата, нет. Кожа даже не приподнята, чего я и ожидал, учитывая ее худобу.

Бриджит начинает царапать себе грудь.

— Черт, вытащи это. Вытащи это, черт возьми, из меня. Мне нужен нож, я сама его вытащу.

— Думаю, я могу сделать это аккуратнее, — говорю я.

— Просто сделай это, черт возьми.