Это непросто. Я просто не могу вырвать эту штуку из ее груди. Не знаю, что будет дальше. Но я могу провести мертвую плоть через живую. Теоретически.

— Боюсь, будет больно, — говорю я. — Очень больно.

Я концентрируюсь на предмете. Нет, на том, что его окружает. Но я никак не могу ухватиться за него. Тогда я призываю видение Миктлантекутли, и вот оно, предмет, застрявший в груди Бриджит, как на ладони. Впервые мне удалось призвать видение по команде. Понятия не имею, как это получилось.

Я мысленно хватаюсь за предмет и начинаю вытягивать его. Бриджит кричит. Я продолжаю тянуть. Чертова штука не хочет выходить. Дерьмо. Ничего не выходит.

— Мне правда очень жаль, — говорю я и вырываю его из нее. Он отделяется не столько от ее кожи, сколько от ее души, не оставляя на одной из них ни шрама, а на другой — огромную дыру.

Бриджит без сознания падает на стол. Передо мной парит окровавленный пульсирующий комок плоти размером с серебряный доллар, а затем с влажным шлепком падает на стол.

Я отдираю от него кусочки уже подсыхающей и сморщенной плоти, пока Рэйчел блюет и держится за Бриджит. Возможно, она пожалеет об этом, когда Бриджит очнется и начнет бесноваться.

Кожа с предмета слезает, как с апельсина, и остается тонкая металлическая звезда диаметром пять сантиметров с вырезанными на ней словами "Fac potestatem eius se ipsum ligare".

— Боже, что это за хрень? — спрашивает Рэйчел.

— Кажется, это проклятие на латыни, — говорю я. — Грамматика, наверное, хромает, но что-то вроде "Привяжи ее силу к себе". Думаю, Дэвид умудрился засунуть это в нее, и теперь она не может использовать магию.

— Я его убью, — говорит Рэйчел.

— Нет, — говорит Бриджит, садясь и постанывая. — Этот ублюдок мой. Черт возьми. Я уже и забыла, каково это.

Она протягивает руку ладонью вверх, и появляется пламя. Оно изгибается в форме балерины и перепрыгивает с одного пальца на другой.

Бриджит начинает смеяться, а затем плакать.

Рейчел заключает ее в объятия.

— Мне так жаль, — говорит она. — Я не знала.

Вскоре Рейчел тоже начинает плакать, Бриджит цепляется за нее, как за спасательный круг, брошенный ей, когда она тонула. Она тонула тридцать лет.

Тридцать лет. Блядь. Так много времени ты провел взаперти, полностью утратив свою индивидуальность, но оставаясь недосягаемым. Я и раньше терял доступ к своей магии. Честно говоря, больше раз, чем мне хочется думать. Достаточно, чтобы, когда это случается, я знал, как это пережить. Но самое долгое время, что я была без него, это максимум неделя.

— Все в порядке, — говорит Бриджит срывающимся голосом. — Ты пришел, как только узнал. И Эрик, черт возьми, я тебя ненавижу.

— Все мне это твердят, — говорю я.

— Ну и придурок же ты, — говорит она. — Но, черт возьми, спасибо тебе. — Она вытирает глаза и нос рукавом. — Так что там было насчет того, чтобы сбежать отсюда?

— Только скажи, — говорю я. — У нас машина на улице.

— Хорошо. Хорошо. Но мне нужно немного времени. У меня тут кое-какие дела.

— Я так и думал. Встретимся в машине, когда ты закончишь.

Мы с Рейчел встаем, и я снимаю заклинание тишины, когда подходим к двери. С Бриджит уже сняли наручники. От них осталась лишь небольшая лужица грязи на полу.

— Эй, охранник, — кричу я, барабаня в дверь. — Мы закончили.

— Она тебя не укусила или что-то в этом роде, не так ли?

— Она может, черт возьми, — говорит охранник Мерфи. — Она может, — он пытается выйти из комнаты и дотянуться до кнопки сигнализации на стене, но я хватаю его и втаскиваю обратно внутрь.

— Повеселитесь, вы двое.

— О, мы так и сделаем, — говорит Бриджит. Ее глаза сияют, а улыбка делает ее похожей на бешеную гиену. Пламя охватывает обе ее руки. — Правда, Мерфи?

Я закрываю дверь на крики охранника и накладываю на нее заклинание тишины. Это должно выиграть ей немного времени. Мы проскакиваем контрольно-пропускные пункты и добираемся до машины до того, как сработает сигнализация.

— Это была плохая идея? — Говорит Рейчел. Мы стоим у машины и наблюдаем, как начинается представление.

— О, черт возьми, да, — говорю я. Крыша главного здания охвачена пламенем высотой в пару этажей. Где-то вдалеке раздается приглушенный взрыв.

— Она собирается... ну, ты понимаешь.

— Убить всех и сжечь все это место дотла? Что ты думала? Бриджит и сдержанность — это не те две вещи, которые хорошо сочетаются.

Мне следовало бы сожалеть. Многие люди вот-вот умрут. Но, как ни странно, меня это не волнует. Бриджит акула, но ее бросили в аквариум с акулами после того, как ей вырвали все зубы. Я поражаюсь, что она продержалась так долго. Потом я вспоминаю шрамы Мерфи и понимаю, что скорее это она была заперта с ними, а не наоборот.

— Надо было что-то сказать, — говорит Рэйчел.