— Я немного удивлена, — говорит она. — Большинство людей, чувствительных к таким вещам, ощущают их только в том случае, если в их текущем времени происходят значительные изменения.

— А у тебя такого ощущения не было?

— Оно было...

— Слабым, — говорю я. — Я подумал, что после толчка стало плохо, но все равно было намного лучше, чем в прошлый раз

— Думаю, он сделал что-то незначительное, — говорит она. — Что же это могло быть? Разобраться в этом, все равно что найти иголку, привязанную к камню и брошенную в океан.

— Есть идеи?

— Нет. Но это было что-то, что в какой-то степени изменило облик Лас-Вегаса. Или, может быть, расстановку сил. Я бы сказал, что это было нечто гораздо более масштабное. Смерть звезды первой величины, новые законы об азартных играх и тому подобное. Даже пожар в "Белладжио" мало что изменил

— За неимением гвоздя? — Мелочи могут иметь неожиданно серьезные последствия. — Может быть, что-то, что еще не произошло, но уже началось? Или что-то, что произошло две недели назад? Я ненавижу это дерьмо. Почему ты вообще говоришь со мной об этом? Насколько я могу судить, я ни хрена с этим не могу поделать.

— Ты ошибаешься, — говорит она. — Во-первых, у меня здесь не так много власти. Я не столько богиня, сколько божество? Годетта?

— Полубог?

— Больше, чем это, но меньше, чем у большинства. Мои ограничения мешают мне многое делать.

— Ты сказала во-первых. Что во вторых?

— Оракул тебя не видит.

Мне требуется секунда, чтобы осмыслить это, и когда я уверен, что услышал то, что мне показалось, я говорю:

— Что еще раз?

— Джимми не может тебя видеть, — говорит Шейт. — Ты его отец. Нравится тебе это или нет, но он часть тебя.

— Он прекрасно видит меня.

— Глазами да. Но в остальном ты слепое пятно. Он не может видеть тебя, что ты делаешь, что собираешься делать. И не только зрение. Как только ты попадаешь в ситуацию, это как будто кто-то щелкает выключателем.

— В этом нет никакого смысла. Как, черт возьми, он смог сделать то, что сделал в доме Вертера, если не мог видеть меня или кого-либо еще в этой ситуации?

— Потому что он сделал это десять лет назад, — говорит она. — Он умеет экстраполировать. Запустил события, в которых, как он думал, ты будешь участвовать. Вероятно, организовал еще полдюжины мероприятий, которые привели бы тебя сюда, если бы этого не произошло. Наверное, он понял, что ты попался, когда перед ним исчезла целая ветвь будущего.

— Нет. Если... — Тогда я вспоминаю. Если. Сукин сын.

— Я знаю этот взгляд. Только что произошло кое-что интересное, — говорит Шейт и делает глоток вина.

— Когда я разговаривал с Лиамом Вертером, он сказал, что Джимми заплатил ему за то, чтобы он упомянул Лас-Вегас в разговоре со мной. По сути, намекнул мне, что только я пойму. Но он сказал, что должен сделать это, "если случайно меня увидит".

— Вот и все, — говорит она. — Если Джимми видит будущее и делает все так, чтобы оно сбылось, никакой неопределенности быть не должно— Черт. Черт, черт, черт, черт. — Джимми знал, что его собираются похитить, но ничего не мог с этим поделать. Но у него был козырь в рукаве, я.

— Ты, кажется, очень расстроен этим, — говорит Шейт.

— Потому что я расстроен, — отвечаю я. — Я знал, что меня разыгрывают, только не знал, как именно. Этот ублюдок не видит меня, но расставляет ловушку в надежде, что я попадусь в нее. Единственный способ добиться желаемого, приехать в Вегас и вытащить его оттуда, где бы он ни был.

— Если он не будет знать, что ты собираешься делать, он не сможет предупредить того, кто его держит, о том, что ты придешь за ним.

— Вот именно. Я его чертов камуфляж

Когда Джимми был жив, его особенностью было подсознательное негативное пространство вокруг него, которое просачивалось в те места, где он проводил большую часть своего времени. Вот почему я стал его соседом по комнате. Я не хотел, чтобы меня нашли, а случайный взгляд с помощью гадания не смог бы увидеть меня из-за моей близости к нему и его квартире.

И теперь этот ублюдок использует меня как камуфляж. Он выводит меня из себя, но я должен уважать иронию.

— Что теперь? — Спрашивает Шейт.

— Верни его и, я не знаю. Думаю, на самом деле ничего не изменилось. Мне нужно найти его, мне нужны ответы на мои вопросы. Не думаю, что ты сможешь изменить мою судьбу, так что я уже сделал это

— Наверное, мне не стоит тебе этого говорить, — говорит она. “Какого черта. Предопределение 101

— Тебе для этого нужна белая доска?

— Тише. Во-первых, пойми, что существуют и судьба, и свободная воля. Они не противоречат друг другу, хотя может показаться, что противоречат. Они дополняют друг друга