— Я богиня, а значит, я обязана своим верующим. Они определяют, что я могу и чего не могу делать. Анубис взвешивает сердце человека на весах, сравнивая его с пером. Он никогда не станет сравнивать его, скажем, с микроволновой печью.

— Они видят, видели, во мне очень личного бога. Бога, который знал судьбу человека и заботился о ней. Я вижу твою судьбу, потому что ты здесь. И хотя я ее помню, я не вижу ее рядом с судьбами других людей

— Ты можешь видеть мою судьбу?

— За тысячи лет я сталкивался с таким всего несколько раз

— Отлично. Звучит не очень. Моя судьба, как у человека с редкой формой рака костей

— На самом деле это довольно интересно. Хочешь узнать, что это такое?

— Не особо, — говорю я

— У тебя её нет.

И она исчезает.

Глава 12

Сказать, что я стучусь в дверь Николь, означало бы проявить вежливость, на которую я не способен. Я чуть не снес дверь с петель заклинанием, прежде чем она наконец открыла. Я проталкиваюсь мимо нее в прихожую с покрытым пылью пианино.

— И тебе привет, — говорит она.

— Джимми тебя видит?

— Он прекрасно видит.

— Я не это имел в виду, и ты, черт возьми, это знаешь. Он тебя видит?

Наступает молчание, которое длится чуть дольше, чем нужно.

— В каком-то смысле, — говорит она.

— Я сыт по горло этой загадочной чушью. Что, черт возьми, это значит?

— Если бы я не была его Хранительницей, он бы меня не видел. А так я... немного размыта.

— Размыта.

— Он вроде как может видеть очертания моего будущего и событий, но не очень хорошо.

— Хочешь рассказать мне еще что-нибудь?

— Нет, — говорит она. — Клянусь. Я не...

— Он также не может воздействовать на тебя с помощью своих сил.

— Черт возьми. Нет, не может. Не так, как на большинство людей. А если я непосредственно вовлечена в ситуацию...

— Он вообще ничего не видит.

— Не совсем. Как я уже сказала, я размыта. Откуда ты все это знаешь? — спрашивает она.

— Лучше спроси, почему ты мне об этом не рассказала. Вот почему вчера вечером на нас не подействовало землетрясение реальности, верно?

— Наверное, да, — говорит она. — Эрик, я не видела тебя почти тридцать лет, и большую часть прошлой ночи мы провели, убегая из горящего казино и сражаясь с големом из монтажной пены. Когда, черт возьми, я должна была тебе рассказать?

— Ты в этом замешана? Все это бред?

— Что? Нет.

— Я ни на секунду в это не поверю, — говорю я. — Убеди меня, что ты не работаешь с Джимми.

— Или что?

— Я склоняюсь к тому, чтобы забить тебя до смерти, но пуля в голову, тоже хороший вариант.

— Закончишь то, что начал тридцать лет назад? — спрашивает она. — Продолжай. Ты только ускоришь неизбежное. Я уже умираю.

— Добро пожаловать в клуб. Мы все умираем.

— Пошел ты, Эрик. Это рак легких. С той ночи, когда мы создали Джимми, у меня была ремиссия. Теперь она пропала. Если я не найду его в ближайшее время, мне конец.

Теперь, когда я знаю, что искать, я могу видеть это глазами Миктлантекутли. Опухоли у нее в легких, в кишечнике, печени, желудке. Они разъедают ее кости, вырезая косточки из позвоночника. Я бы удивился, как большинство людей вообще могут ходить, но она волшебница, и от нас бывает по-дурацки трудно избавиться. Затем видение исчезает.

— Черт. Отлично. У тебя рак легких. И что с того, черт возьми?

 — Думаешь, я бы смирилась этим смертным приговором, если бы работала с Джимми?

Я хочу, чтобы все было просто. Я ненавижу этот город. Я ненавижу этих людей. Я хочу кого-нибудь обвинить, чтобы я мог выбить из них все дерьмо и покончить с этим.

— Нет, — говорю я. —Ты слишком самовлюбленная, чтобы сделать это.

— И пошел ты тоже. Эрик, мне нужно найти Джимми. У меня осталось всего несколько месяцев.

 Это больше похоже на пару недель, но ей не обязательно это знать.

— Я работаю над этим, — отвечаю я. — Если предположить, что он у Дэвида, я попросил кое-кого выяснить, где он может его держать.

—Хорошо. Итак, кто тебе сказал, что Джимми не может тебя видеть?

— У меня есть источники, — говорю я. Другими словами, я не собираюсь рассказывать ей, какие они. — Что еще я должен знать?

— О, источники. Ты хочешь сказать, что твои источники не рассказали тебе обо всем остальном? О способности летать и о том, что это увеличивает твой член на пять дюймов?

— Ладно, да. Я мудак. Но у нас с тобой были неприятности в прошлом, на случай, если ты не помнишь. Так что, если...

Вспышка магии на улице заставляет меня похолодеть. Кто-то черпает энергию из бассейна. Николь тоже это чувствует. Она поворачивается к двери, и я вижу по ее глазам, что она вот-вот сделает какую-нибудь глупость.

— Если ты произнесешь заклинание прямо сейчас, нам крышка, — говорю я.

— Что?

— Это приманка. Тот, кто там, знает, что мы здесь, но не знает, где именно. Если ты это сделаешь, я гарантирую, что одинокий маг на улице станет наименьшей из наших проблем. У тебя есть запасной выход?