— Думаю, это лучшее предположение, — отвечаю я.

— Тайм-аут, — говорит Рейчел. — Вы двое видели то, чего не видела я. Расскажите мне.

— В баре мир как бы... подернулся рябью, — говорю я. — Когда все закончилось, произошли некоторые изменения. Охранников и бармена там больше не было. Твоя майка поменяла цвет.

— Не забывай о парнях, которые взорвали бомбу в казино, — говорит Николь. — Я сомневаюсь, что они были там до того, как это произошло.

— Почему я этого не видела? — Говорит Рейчел.

— Потому что это сделал Джимми.

— Мы не знаем этого наверняка, — говорит Николь, хотя в ее голосе нет уверенности.

— Мы с тобой единственные, кто заметил, — говорю я. — Реальность вокруг нас изменилась. Единственное, что нас объединяет, это то, что мы создали его.

— Единственный способ, которым он мог бы это сделать, это изменить прошлое, — говорит Николь. — Это не то, что он может сделать.

— Ты что-то говорила о слоне, — говорит Рейчел. — Что это было?

— Недавно у нас был разговор, — говорю я. — Кто-то обратил мое внимание на то, что по своей сути все события являются бинарными. Они либо происходят, либо нет. Это как вероятность того, что слон пробьет потолок. Это может быть один к миллиарду, но это с учетом всех других факторов, которые привели к такому результату. Но если отвлечься от контекста, это либо произойдет, либо нет. Однако, чтобы это произошло, вам нужен слон. Либо слон находится над потолком, либо его нет. Но для этого нужен слон, которого можно туда засунуть. Слон либо есть, либо его нет. Чтобы слон пробил потолок, многое должно сложиться определенным образом.

— Именно это и делает Джимми, — говорит Николь. — Он делает сегодня то, что будет иметь последствия в будущем. Одно событие меняет ход других событий, и так далее.

— То есть в конце концов слон пробьет потолок? — спрашивает Рэйчел.

— Именно так, — говорю я.

— Но он не может сделать это задним числом, — говорит Николь. — Он не может изменить прошлое.

— А чтобы произошло то, что случилось сегодня вечером, — говорит Рэйчел, — ему пришлось бы внести изменения в прошлое, которые повлияли бы на сегодняшний день?

— Именно так, — говорю я. — Но он этого не сделал. Мы знаем, что не сделал, потому что видели, как произошли изменения. Если бы он это сделал, для нас все это уже было бы реальностью.

— Как моя майка, — говорит Рэйчел. — Я помню, что она была такого цвета. Для меня это уже было реальностью.

— Верно. Но не тот, которого мы помним.

— Вот только Джимми не может… — начинает Николь.

— Да ладно тебе, Николь, — говорю я. — Может, и не может, но пока я склоняюсь к мысли, что он это сделал или что кто-то заставил его это сделать. Никто не стал бы похищать его, если бы не планировал как-то его использовать.

— Черт, — говорит Николь. — да. Я знаю. Хорошо? Я просто… просто не хочу, чтобы это было правдой.

— Скажи, что он может изменить прошлое, — говорит Рэйчел, нарушая наступившее молчание. — Зачем? Чтобы добраться до Николь?

— Я могу придумать несколько десятков других способов связаться с ней, не связанных с поджогом "Белладжио", — говорю я. — И это не объясняет, зачем ему это понадобилось.

— Если только это не побочный эффект, — говорит Николь. — Такое часто случается, когда он меняет будущее. Это не так просто. Чем масштабнее изменение, тем больше других вещей меняется. Я не могу сказать, что именно меняется, это известно только Джимми, но он мне рассказывал.

— Как и майка Рэйчел, — говорю я.

— Цвет моей одежды, это не то же самое, что толпа людей, сжигающих "Белладжио" вместе с големом, — говорит Рэйчел.

— Однажды он сбил авиалайнер, — говорит Николь. — Погибло сто восемнадцать человек.

— Что он изменил?

— В 2003 году "Детройт Тайгерс" должны были выиграть чемпионат. Кто-то хотел, чтобы они заняли последнее место.

Боже. Вот вам и непредвиденные последствия.

— Знал ли он, что так будет?

— Да. Сказал, что это единственный способ гарантировать их проигрыш.

— Все эти люди, которые погибли сегодня вечером, — говорит Рэйчел. — И все это могло произойти из-за того, что кто-то хотел выиграть пари?

— И как он к этому отнесся?

У меня есть идея, но я видел его всего несколько минут после того, как закончил ритуал, так что могу ошибаться.

— Джимми не чувствует, — говорит Николь. В общем-то, я так и думала.

— Что меня беспокоит, — говорю я, — так это то, что если "Белладжио" был побочным эффектом перемен, то что же это было за изменение?

— Не смотри на меня так, — говорит Рейчел. — Очевидно, для меня ничего не изменилось.

— Ты чувствуешь себя обделенной?

Она показывает мне средний палец.

— Тебе что-нибудь кажется странным? — спрашивает Николь. — Нацистские дирижабли, летающие машины?