— Так, Рэйчел, какого хрена? — В Саммерлине не так много машин на улицах. У каждого есть гараж и дорогая машина. К счастью, у некоторых машин больше, чем может поместиться в гараже, и я смог найти на обочине BMW.

— Что?

— Ты сказала, что Джимми разрушил жизнь Николь. "Лабутены", "Порше" и особняк в Саммерлине на самом деле не выглядят разрушенными.

— Ты никогда не встречала наркоманку, которая не могла бы держать себя в руках? Эта гребаная штука помогает ей выжить. Ей это нужно, и если она не найдет это в ближайшее время, волшебство, связывающее их, разрушится, и все.

Это меняет ход событий.

— Как так?

— Я не совсем уверен. Раньше я думала, что это похоже на наркотическую зависимость. Как будто ей нужно было это осознать, иначе у нее началась бы ломка или что-то в этом роде. Иногда она так себя ведет

— Раньше? А сейчас?

— Я думаю, это чушь собачья, — говорит она. — Не то чтобы это не было хреново, но если есть заклинание, поддерживающее с ней связь, то это очень похоже на по-настоящему токсичные отношения. Вот что чувствуешь, когда видишь ее в этом доме. — Мне открывается вид на кухню. Он забит коробками и обертками из-под продуктов доставки и фаст-фуда. — И заметил, сколько там пыли?

— У нее нет времени убирать? — Спрашиваю я, а потом понимаю, насколько это глупо. — Так почему бы ей не нанять кого-нибудь, кто бы приходил и убирал за ней?

— А еще есть фасад дома, — говорит она.

— А как насчет... Э-э-э... Он в хорошем состоянии. У нее есть садовники. Так почему бы не нанять уборщицу? Слишком велика вероятность, что они наткнутся на Джимми?

— Может быть, — говорит она. — Я не знаю. Мне это нравится еще меньше, чем раньше. — Она трет глаза тыльной стороной ладони. — Я не могу сейчас этим заниматься. Мне нужно поспать.

— Где тебя высадить?

 — Возле Фремонта, — говорит она. — Там я вызову Убер. А как насчет тебя? Я сомневаюсь, что они еще какое-то время будут пускать людей в "Белладжио" Нельзя взорвать заведение, приносящее полтора миллиарда дохода в год, и просто не обращать на это внимания.

— Мне нужно кое с кем встретиться, — говорю я. — Если все получится, я переночую у него.

— Где это?

— В тюрьме.

Я захожу в элитный винный магазин и покупаю самый дорогой виски, какой только могу найти, бутылку 15-летнего бурбона "Паппи Ван Винкль" за три тысячи долларов и фляжку. Когда я говорю им, чтобы они положили бутылку в бумажный пакет, у них такой вид, будто я только что насрал на Мону Лизу. В машине я наполняю фляжку виски, потому что, черт возьми, я не собираюсь выпить немного.

Я еду по автостраде до Восточного, через Стюарт, а там, привет, Центр временного содержания в Северном Лас-Вегасе. Давно не виделись. Похоже, ты немного прибавил в весе.

Когда я был здесь, это был маленький полицейский участок с несколькими камерами предварительного заключения. Теперь это обширный комплекс из нескольких тюремных блоков, окруженный колючей проволокой. Тюремный блок, в котором я находился, был совершенно белым зданием с узкими окнами с металлическими стеклами, выходящими на другие белые здания с узкими окнами с металлическими стеклами.

Я паркуюсь на другой стороне улицы под знаками "Парковка запрещена" и "Не брать Автостопщиков". К утру, вероятно, кто-нибудь отбуксирует машину. На соседней парковке есть еще много чего украсть.

Странно возвращаться сюда. Немного похоже на возвращение домой. Немного похоже на неудачу. Когда я уезжал, я не просто думал, что никогда не вернусь, я планировал никогда не возвращаться. Но потом я сказал то же самое о Лос-Анджелесе, и посмотрите, к чему это привело.

Я много раз задавался вопросом, стоит ли ехать в Вегас на поиски Джимми, и чувствовал себя при этом мудаком. Конечно, стоит. Ради Габриэлы стоит. Сказать, что я испытываю противоречивые чувства, значит не сказать ничего.

Я не хотел, чтобы меня возвращали из Миктлана. Особенно я не хотел, чтобы меня вернули лишь частично, а остальное оставили там. Трахаться с женой.

Хотя, надо признать, это было к лучшему. Человеческая природа Миктлантекутли, плохая идея. Мой уход был сродни удалению раковой опухоли. И Санта Муэрте теперь счастливее. Миктлантекутли стал тем, кем и должен был быть. А поскольку он все еще отчасти я, злиться на него сложно. А вот Габриэла. Я был по-настоящему зол, когда узнал, что она сделала. Она лишила меня того, что было ближе всего к счастью в моей жизни.

В то же время я понимаю, почему она так поступила, и должен уважать ее за это, даже зная, что я, скорее всего, разозлюсь. Она делает то, что нужно делать. По крайней мере, то, что, по ее мнению, нужно делать.

Так что же я здесь делаю, потому что уважаю ее как мага и союзника, как друга или как нечто большее? Я до сих пор не знаю, что происходит между нами, но мне бы хотелось это выяснить.