— Допустим, я согласен с тобой, и я не говорю, что не согласен, почему я? Какого черта он думает, что я могу сделать то, чего не может никто другой? И почему он думает, что я помогу ему?

— Потому что твой друг...

— Нет, — отвечаю я. — Если Джимми понимает, что может случиться, значит, он знает, что я за человек. Я получу от него ответы на свои вопросы. А потом я либо уйду, либо скормлю его гребаному аллигатору, чтобы тот посмеялся над ним. Он должен чертовски хорошо знать, что, если ему нужна моя помощь, так этого делать нельзя.

— Может быть, это был единственный способ узнать, что ты придешь, — говорит Рэйчел.

— Конечно. Может быть. Но опять же, почему я?

— Эрик, откуда мне, черт возьми, знать? — Говорит Николь. — Но ты здесь и, очевидно, участвуешь в этом.

— Чего они хотят? Было ли письмо с требованием выкупа? Что-нибудь?

— Конечно, там не было записки с требованием выкупа, — говорит Николь. — Как ты думаешь, какого хрена они хотели? Джимми, самое ценное, что есть в этом долбаном городе.

Хорошая мысль. Возможно, так оно и есть. И если мой разговор за столом для блэкджека был не просто для того, чтобы пустить дым мне в зад, то его ценность взлетела до небес.

— Хорошо, — говорю я. — Но зачем ты им нужен?

— Я не знаю, — говорит она. — Это многое меняет. Я…

В моей голове нарастает низкий гул, как будто я нахожусь слишком близко к бьющимся волнам. В глазах нарастает давление. Николь резко поворачивает голову, пытаясь понять, что именно, я не уверен, но ясно, что она тоже это чувствует.

Но Рейчел, кажется, этого не замечает.

— Сто не так? С вами обоими все в порядке?

Боль пронзает мой череп, словно ледяной шип пронзает глаза. Я едва удерживаюсь на стуле, в то время как Николь падает на пол.

Я вижу, как мир расходится рябью, как ударная волна проходит сквозь дальнюю стену, как будто она проходит сквозь саму реальность. Волна проходит сквозь меня. В ушах стоит крик, как будто кого-то разрывают на части. Перед глазами мелькают белые стены и мигающий свет. Какое-то устройство, машина. Я не знаю, что именно. А потом все исчезает.

Я опускаюсь на стул. Мне приходится напрягать все силы, чтобы удержаться на ногах. Рейчел проверяет, как там Николь, которая отмахивается от нее и поднимается с пола.

— Что, черт возьми, это было?

— Что это было? — Спрашивает Рейчел. — Вы оба просто упали в обморок.

— Ты этого не почувствовала? — Спрашивает Николь.

— Нет, я... На что ты так уставился?

— На твою майку, — спрашиваю я. — Какого она цвета?

Рейчел приподнимает ворот своей рубашки, чтобы посмотреть.

— Голубая. На ней что-то есть?

— Она была красной, — спрашивает Николь. — Всего секунду назад.

— О чем ты говоришь? — спрашивает она. — Он всегда был синей.

Я оглядываю комнату. Бармен и два охранника-мага исчезли. Либо они передвигаются очень быстро, либо, возможно, их там никогда и не было.

— Нам нужно уходить, — говорю я. — Слон только что проломил потолок.

Глава 7

— Я не собираюсь притворяться, что понимаю, о чем идет речь, — говорит Николь. — Нам нужно как можно скорее выбраться отсюда.

— Следуй за мной, — говорит Рейчел. Она забегает за стойку и заглядывает под столешницу. Раздается щелчок, и часть задней стенки открывается.

— Секретные туннели, — говорю я. — Мило.

— Они не секретные, — говорит Рейчел. — Так они пополняют запасы батончиков, чтобы никто не видел. Все это место пронизано потайными коридорами, лестницами, дверями, похожими на эту. Все они устроены одинаково. Пошли.

Я замыкаю шествие. Как только я закрываю дверь, я слышу выстрелы, крики, а затем взрыв. Дверь с грохотом врезается в меня, почти швыряя на пол, но я удерживаюсь на ногах ровно настолько, чтобы захлопнуть ее.

Я чувствую взрыв в груди, но еще больше, старый, знакомый спазм в животе, который дает мне понять, что по ту сторону двери трупы.

Огни в коридоре мигают и гаснут, погружая нас в темноту. Над головой Рэйчел вспыхивает огонек. Она ведет нас по коридору, пока он не разветвляется. Единственные указатели, цветные линии и цифры, но ни слова, чтобы сказать мне, куда мы направляемся.

— Кто-нибудь из вас не хочет рассказать мне, что, черт возьми, происходит на самом деле? — Рейчел произносит каждое слово отрывисто. В ее голосе слышится раздражение, которое я помню по старым временам. Рейчел не паникует. Вместо этого она становится жестче, и без того острые углы заостряются, как бритвы. По крайней мере, в ближайшие пару часов она будет невыносима.

— Я думаю, может, стоит поговорить об этом, когда мы не будем при смерти.

— Все так плохо?

— От взрыва, который ты слышала, погибло около дюжины человек, — говорю я.

— Как ты...

— Действительно? Я думала, мы это уже обсуждали. Откуда ты знаешь об этом месте?