Мой опыт общения с Николь, надо признать, был очень коротким. Но она была готова пожертвовать жизнью своего парня, чтобы я отрезал ему голову и сделал из нее Оракула, а потом убила его, предположительно, когда он уже не мог защищаться, чтобы заполучить Оракула. Это не вяжется с моим представлением о человеке, который может наложить одно заклинание на нескольких людей, и это принесет им пользу. Это довольно бескорыстный поступок. Так что либо моя теория нуждается в доработке, либо я просто мудак.

Скорее всего, я просто мудак.

По всему зданию вспыхивают пожары, выбивая окна на нескольких этажах. Дым валит из всех выходов на первом этаже. Автобусы у входа заполняются эвакуированными постояльцами отеля.

— Могло быть и хуже, — говорю я. Купол с вывеской здания взрывается. — Я был не прав. Похоже, сегодня я там не останусь.

— Обслуживание в номерах все равно отстойное, — говорит Николь. — Нам нужно убраться с глаз долой. Рэйчел?

— Я никому из вас не скажу, где я остановился.

— Я думаю, что вон та комната наверху, из окна которой вырывается пламя, моя, — говорю я. “Это два на двоих.

— Черт, — говорит Николь. — Да ладно тебе.

У Николь белый внедорожник Porsche Cayenne. Я думала, на таких ездят только мамаши с ботоксом в Беверли-Хиллз, нянями и тремя домами. Это мило, хотя и немного странно. Я никогда не смирюсь с мыслью, что компания, которая не производила ничего, кроме спортивных автомобилей, занялась производством внедорожников для мамочек, занимающихся йогой.

Требуется время, чтобы сойти со стрипа. Николь произносит заклинание внушения, заставляющее людей расступаться с нашей стороны, но из-за толпы зевак, эвакуируемых и сотрудников служб экстренного реагирования выезд с парковки происходит медленно.

Однако, как только мы выезжаем оттуда, все становится ясно. По дороге никто из нас не разговаривает. Все думают о том, о чем, черт возьми, думаем мы. Я думаю, Николь знает о происходящем больше, чем говорит нам. Или, по крайней мере, я.

Дорога к Николь не занимает много времени. Мы въезжаем в пригород, окруженный стенами из коричневого кирпича, и проезжаем мимо особняков, построенных по одинаковому плану. Как там поется в этой песне? Маленькие домики на склоне холма, и все они выглядят совершенно одинаково. Казалось бы, они должны были сделать что-то менее типичное.

— Ты живешь в Саммерлине?

— Да, — говорит она. — То, что я играю вторую скрипку по сравнению с какой-то таинственной силой, не значит, что я не могу делать это стильно.

Рэйчел сказала, что Джимми разрушил ее жизнь. Разрушенные жизни бывают разными, но мне с трудом удается представить, как это может быть связано с "Лабутенами" и особняком в самом дорогом районе Лас-Вегаса. А особняк этот тот еще доминант.

— Дом огромный, — говорю я, когда мы заходим внутрь. Мраморные полы, изогнутая дубовая лестница, рояль в углу. И это только прихожая.

Я провожу пальцем по крышке рояля и обнаруживаю толстый слой пыли. Я вопросительно смотрю на Рэйчел, но она пожимает плечами. Судя по тому, как она оглядывается, она тоже здесь впервые.

— Пять спален, восемь ванных комнат, винный погреб, кинотеатр, перистиль, терраса на крыше, все дела.

— Просторно, — говорю я. — Ты живешь одна?

— Да, — отвечает она. — Не провожу здесь много времени.

— Понял.

— Я выпью, — говорит Николь. — А ты?

— Я возьму пиво, если оно у тебя есть, — отвечает Рэйчел. Николь останавливается на полпути к бару в гостиной и оборачивается, чтобы посмотреть на Рэйчел.

— С каких это пор ты пьешь пиво? — спрашивает Николь.

— Не знаю, — отвечает Рэйчел. — Пару недель назад я была в каком-то пивном пабе. Попробовала "Стеллу". Понравилось. Теперь я пью пиво.

— Динь-дон-дон, — говорю я. — У нас победитель.

— Что? — говорит Рэйчел.

— Ты не пьешь пиво, — говорит Николь.

— Ты сама сегодня сказала, что ненавидишь этот напиток, — говорю я.

— Погоди. Ты думаешь, что-то произошедшее изменило мое отношение к пиву?

— Не совсем, — говорю я. — Скорее всего, это просто изменило твои планы на пару недель назад и подтолкнуло тебя к тому, чтобы попробовать пиво.

— И это изменило будущее?

— Думаю, это был скорее побочный эффект чего-то другого, — говорю я. — Но давай пока оставим это в стороне. У меня есть вопросы.

Здесь столько всего нужно обдумать, что у меня голова идет кругом, но это дает мне отправную точку для того, чтобы разобраться во всем этом дерьме. Но прежде всего я хочу получить ответы на несколько чертовски важных вопросов.

Почему похитили Джимми? Зачем меня привлекли к его поискам? Кто нанял наемников, которые напали на Рэйчел, когда та искала Николь? Зачем она им нужна? Но сейчас у меня над головой висит один большой вопрос, который нужно прояснить, прежде чем двигаться дальше.

— Что, черт возьми, там произошло?

— Волна? — Спрашивает Николь. — У меня есть идея. Но я не уверена.