— Я буду занята, — говорит она. — Как ты думаешь, ты сможешь прервать заклинание самостоятельно?

— Если в чем я и хорош, так это в том, что разрушаю планы других людей. — Я достаю пистолет, проверяю, есть ли патрон в патроннике.

— Ладно, я... черт.

Раньше я этого не замечал, но теперь это уже слишком, чтобы не обращать на это внимания. Жанну начинает трясти.

— С тобой все в порядке?

— Меня затягивает. Я не могу, я не могу это контролировать, — говорит Жанна. Она хватает меня за руку, как в тисках. Она бьется в конвульсиях, и ее тело приподнимается на фут над землей, а затем повисает там. Мир замыкается в себе, здания деформируются друг от друга. Яркий весенний день сменяется холодной темной ночью. Фонари и свечи освещают территорию, освещая две дюжины людей в черно-красных одеждах с капюшонами, окружающих нас. Флагшток исчез, и на его месте появился пульсирующий синий огонек размером с баскетбольный мяч. Пение прекращается.

Жанна падает на землю, едва удерживая равновесие, ее рука все еще крепко держится за мою. Я помогаю ей выпрямиться. Ее глаза светятся, как тысячеваттные лавовые лампы.

— Ты в порядке?

— Да, — говорит она. — Просто немного приболела.

— Что случилось?

— Я пытался найти что-то, за что можно ухватиться с помощью заклинания.

— А вместо этого оно схватило тебя? — Говорю я. Она кивает. — Ладно. Я справлюсь с этой ролью.

Я оглядываюсь по сторонам, чтобы увидеть толпу, окружившую круг.

— Извините за вторжение, — говорю я. — Вы меня не знаете, и я понимаю, что вы, вероятно, ожидали другого результата. Но не волнуйтесь. Мы с этим разобрались. Есть пара моментов. Во-первых, что такого в культистах и мантиях? Это традиция? Напускная серьезность? Потому что вы все выглядите немного глупо. Нет? Никто? —Бормотание, замешательство. Количество магии, которое они направили, почти ослепляет. У меня начинает болеть голова. — Ладно, двигаемся дальше. Во-вторых, кто из вас двоих Свидетели? В конце концов, это все из-за вас.

Две женщины опускают капюшоны и выходят вперед. Мрачного вида женщина с седыми волосами, свисающими до плеч, и женщина гораздо моложе с черными волосами, собранными в пучок на затылке. Определенно Мэй и Рут.

— Отлично! Очень рад с вами познакомиться, — говорю я, подходя к краю круга и стараясь не переступать через него. Это что-нибудь даст? Я не знаю, но на самом деле не хочу выяснять.

— Кто ты, черт возьми, такой? — Спрашивает Рут.

— Заинтересованная третья сторона, — говорю я и стреляю в них.

Мэй падает с пулей в голове. Рут получает пулю в грудь, но происходит вспышка магии. Реальность застывает и начинает меняться.

— Нет, я так не думаю, — говорит Жанна. Более сильное заклинание снова гонит время вперед. Рут борется с этим. Пуля летит вперед и назад, разворачиваясь, а затем продолжая свою траекторию. Я вижу, как от пули расходятся волны, когда она рассекает воздух. Жанна использует больше силы, но, судя по движению пули в обратном направлении, Рут явно опытнее.

Интересно, как далеко простирается это изменение времени. Я выпускаю еще три пули. Рут ловит одну из них своей сеткой, но две другие попадают ей в грудь и голову. Раздается громкий щелчок, когда застывшее время настигает настоящее, и первые две пули присоединяются к остальным. Рут падает на землю рядом со своей матерью.

— Это было проще, чем я ожидал, — говорю я, и, поскольку Вселенная мудак, это немедленно доказывает, что я ошибался.

Мэй поднимается, быстро левитируя, как Дракула, вылезающий из своего гроба, и зависает в нескольких дюймах над землей. Дыра в ее голове закрывается.

Она поставила щит, но потратила много энергии. Даже местный запас магии почти пуст. Требуется несколько выстрелов, чтобы прорваться, но на этот раз, когда она падает, она остается лежать.

Все сектанты Черного Пламени кричат, бегут к дороге, к зданиям. Я вижу кого-то с дробовиком. К тому времени, как он стреляет, я уже прикрываюсь щитом.

Я чувствую, что здесь сосредоточена сила, но в то же время это не так. Я вижу две движущиеся фигуры по краям. Они напоминают Странников, но не совсем. Они кажутся слишком далекими, но гораздо более сплоченными, чем все Странники, которых я встречал. Настоящие души? Или что-то более странное?

Поднимается ветер, срывающий листья с деревьев, словно ветер Санта-Аны и торнадо вместе взятые. Человеку с дробовиком надоело, он поджимает хвост и убегает.

— Это первая часть, — кричу я Жанне, стараясь перекричать рев ветра. — Я что-то вижу рядом с нами. А как насчет тебя?

— Да. Я думаю, что это одно и то же, но сомневаюсь, что мы смотрим на это одинаково.

— Не хочешь оказать мне честь?

Она хватает меня за руку.

— Пойдем закончим с этим.

Боль пронзает меня, как в клубе и в автокатастрофе, только в тысячу раз сильнее. Все вокруг исчезает.

• • •