— Я не помню. Что-то вроде того, чтобы убедиться, что футбольная команда выиграла турнир. Что-нибудь в этом роде. Я спросил Николь, испытывает ли Джимми какие-либо угрызения совести из-за того, что он сделал, и она ответила: "Джимми не чувствует". В том-то и дело. Джимми не чувствует. Это предмет. Артефакт. Я даже не могу сказать тебе, чего оно хочет. Оно хочет как человек? У него есть цели и надежды? Или оно хочет как акула? Ничего, кроме бесконечного голода? Черт возьми, оно хочет так, чтобы мы с тобой могли это понять? Я не знаю

— Это было что-то, что должно было случиться?

— Это было необходимо? Я не знаю, — отвечаю я. — Это просто случилось. Возможно, самым удобным будущим, в котором было все, о чем мечтал Джимми, было то, в котором разбился самолет

— Это убило человека из-за моего отца, — говорит она. — Чтобы добыть ему ту печень. Не так ли?

— Да. Вероятно, он сделал что-то вроде того, что чьи-то ключи от машины передвинули немного влево, и они упали за стол. Из-за этого он проезжал перекресток на пару минут позже, чем должен был. Врезался в мотоцикл, на котором ехал парень, который, как оказалось, был похож на твоего отца.

— Это убило человека одним движением руки

— В большинстве случаев достаточно просто дернуться. Нажать на спусковой крючок, это тоже просто подергивание

— Мы ведь здесь не просто наслаждаемся ненастоящим, бодрящим горным воздухом, не так ли?

— Нет. Я хотел поговорить с тобой наедине. Или настолько наедине, насколько это возможно, учитывая, что за нами наблюдают из поместья, но, наверное, здесь безопаснее, чем где бы то ни было. Отец Аманды. Ты понимаешь, что с ним случилось?

— Лучше, чем мне хотелось бы, — отвечает она. — Ты мог бы вернуть его душу. Я тоже могла бы, и это просто уму непостижимо. Я хочу сказать, что мы бы сделали это по-другому, но факт в том, что я знала, как это сделать. Я до сих пор не понимаю, почему мы этого не сделали.

— Об этом тебе лучше поговорить с Амандой. Но как ты думаешь, ты смогла бы воссоздать заклинание, которое отправило его туда? Сделать то же самое с душой и вернуть ее обратно?

— Как я уже сказала, я понимаю это лучше, чем мне хотелось бы. Забавно. Ты называешь это заклинанием, а мне кажется, что это не сложнее, чем завязать шнурки или бросить мяч. Понимаешь, о чем я?

— Да. Это свойственно многим людям. Я не пытаюсь видеть призраков. Я просто делаю это

— Я понимаю, почему ты не хочешь говорить об этом вслух, но, кажется, я знаю, что ты задумал. Я могу... видеть это? Я не уверена, что это сработает. Будут последствия

— Хорошие или плохие?

Жанна пожимает плечами.

— И то, и другое. Ни. Я не могу сказать наверняка.

 — Уилла сказала то же самое. Что это было? Что-то вроде того, что если починить треснувшую чашку, трещина все равно останется

— Да, — говорит Джанна. — Звучит примерно так. Нам нужно остановить заклинание, прежде чем мы сможем остановить Джимми

— Я вроде как понял, — говорю я. — Можешь понять, почему?

— Это расплывчато. Но ему нужно время. Смерть сделает это бесполезным для него

— Честно говоря, я больше беспокоюсь о том, чтобы Габриэла и Аманда были в безопасности

— Они будут в безопасности, — говорит Жанна. — Я об этом позаботилась. Я думаю.

Раздается хлопок, и перед нами появляется Бигсби, псевдо-дворецкий Аманды. Он, воплощение староанглийской аристократичности. Только он, часть дома, слуга, система безопасности, а иногда и маньяк-убийца.

— Извините, мэм, сэр. Но мисс Аманда просит вас пройти в гостиную. Мне проводить вас туда?

— Спасибо, я пройдусь пешком, — говорит Жанна. Она поднимает взгляд на замок, возвышающийся над нами. — По крайней мере, часть пути.

— Конечно, мэм, — говорит Бигсби. — Сэр?

— Тебе нужна компания?

— Нет, мне нужно кое-что обдумать, — говорит Жанна.

— Тогда увидимся в гостиной, — говорю я. — Бигсби, пойдем.

— Конечно, сэр.

И мы уходим.

• • •

Жанна присоединяется к нам минут через десять в комнате, которой, вероятно, еще несколько минут назад не существовало. Она появляется вместе с Бигсби.

— Какой крутой подъем, — говорит она.

— Могли бы раздобыть для тебя карету, — говорит Аманда.

— Она что, в форме тыквы? — спрашивает Жанна.

— Нет, но ее тянут сверкающие хрустальные единороги, которые затмят даже блокнот Лизы Франк.

— О, черт возьми, да, — говорит Жанна. — Я это запомню. Это и есть гостиная?

На гостиную она не очень-то похожа. Вы ожидаете увидеть викторианский салон со стульями, чаем и, может быть, кушеткой для обмороков. Это скорее конференц-зал с длинным столом посередине и отодвинутыми в сторону стульями.

— Практически любую комнату, у которой нет определенного назначения, называют гостиной, — говорит Аманда. Она разворачивает на столе большую карту, на которой изображены несколько зданий, часовня, общежития, конюшни.