Весь этот район в центре города пугающе пуст, шума уличного движения почти не слышно. Учитывая, что мы находимся рядом с автострадой, становится еще страшнее.

Парковка пуста, а двери на станцию заперты, что необычно. Из-за всего происходящего люди начали понимать, что старый Лос-Анджелес вторгается в современный Лос-Анджелес, поэтому все стараются держаться подальше от всего, что напоминает о старом Лос-Анджелесе. На самом деле это не так, как работает, но это облегчает нашу жизнь. Здесь никто не встанет у нас на пути.

— Итак, отель "Харрисон" 1924 года постройки как бы появился и исчез, верно? Вместо того, чтобы объединить два заведения, как это произошло в клубе, это просто было. То же самое и с глинобитным зданием. Через некоторое время все вернулось на круги своя.

— Утечки? — Спрашивает Аманда. Недавно вечером она высказала эту мысль: что бы ни привело сюда фрагменты 1924 года, оно просачивалось в другие области и создавало дыры, а не просто наводило порядок.

— Да, — отвечаю я. — Кстати, хорошее решение. Дыры или слабые места во времени. Их ведь никак не найти, верно?

— Оказывается, я их вижу, — говорит Жанна с совершенно несчастным видом. Она ни о чем таком не просила. Мне ее жаль, но ей нужно научиться контролировать свою силу, а для этого нужно как можно больше ее исследовать. Иначе, боюсь, она погубит множество людей.

Кроме того, нам нужно попасть в 1948 год.

— И чем это нам поможет? — спрашивает Габриэла.

— Они повсюду, черт возьми, — говорит Жанна. — Как швейцарский сыр.

— И здесь тоже? — спрашивает Габриэла. Жанна кивает. — То есть план в том, чтобы перенести сюда весь Юнион-Стейшн из 1948 года?

— Не совсем, — говорит Жанна. — Это больше похоже на то, как если бы я открыла дверь или создала пузырь. Мне сложно выразить это словами. Некоторые из них выглядят проще, чем другие. Например, вот этот, большой, но он как будто, это прозвучит глупо, накрыт пищевой пленкой. Думаю, я могу его открыть, но это будет непросто.

— К тому же внутри есть еще один, — говорю я.

— Вон там, — говорит Жанна, указывая направо. — Нам правда нужно это делать?

— Нет, — говорит Габриэла. — Ты не какой-то волшебный инструмент, который мы можем использовать. Мы не собираемся заставлять тебя что-то делать. Все это стало огромным испытанием для всех, но особенно для тебя. Тем не менее нам действительно нужна твоя помощь.

— Думаешь, это нам поможет? — спрашивает Жанна.

— Не буду врать, — говорю я. — Я не знаю. Я надеюсь, что так и будет. Даже если это не сработает, я думаю, это поможет тебе больше узнать о своей силе.

Жанна делает глубокий вдох и медленно выдыхает.

— Давай покончим с этим.

— Подожди, — говорю я. — У нас есть еще один, которого мы ждем.

Мгновение спустя на стоянку въезжает машина и подъезжает к нам. Дэнни. Он опускает стекло. Машет Жанне.

— Привет, детка, — говорит он ей. Она нервно машет в ответ. — Вам нужна поддержка?

— Нужен кто-нибудь, кто присмотрел бы за нашими задницами на некоторое время. Помнишь отель?

— Понял, — говорит он. — Ты собираешься исчезнуть там на несколько часов и хочешь быть уверен, что никто не поджидает тебя, чтобы прикончить на выходе?

— Точно.

— Все за твой счет, — говорит он.

— Ты же знаешь, я не против, — отвечаю я. Он смеется.

— Дружище, это самое веселое, что со мной случалось с тех пор, как я вляпался в эту историю с вендиго в Южной Дакоте. Мы в порядке. Ты занимайся своим делом, а я займусь своим. Лучше всего, если ты спрячешься за укрытием. Напиши мне, и я расскажу, что там и как.

— Это может занять какое-то время, — говорю я. — Вспомни "Харрисон".

— Я так и думал, — говорит Дэнни. — Однажды я три дня просидел на дереве в Боливии, ожидая, когда появится цель. Так что не торопись. — Он уезжает и сворачивает за угол.

— Думаешь, будут проблемы? — спрашивает Габриэла.

— На данный момент, да.

Я открываю двери с помощью заклинания, и мы заходим внутрь. Здесь жутковато: никого нет, свет приглушен, не слышно ни шагов, ни разговоров, ни объявлений по громкой связи. Терминал представляет собой огромное помещение с высокими сводчатыми потолками и полом, выложенным терракотой и красивой испанской плиткой. Люстры и потолок, настоящие произведения искусства. Наши шаги эхом разносятся по всему зданию.

— Который... — начинает Габриэла. Ее голос разносится по всему помещению, и она переходит на шепот. — В какую сторону?

— Туда, — говорит Жанна и направляется к дверям ресторана, который открылся после недавней реконструкции вокзала. До этого помещение было закрыто, за исключением случаев, когда там снимали фильмы или устраивали частные вечеринки.

Они воссоздали первоначальную планировку. Я знаю это, потому что мы с Амандой смогли отследить душу ее отца после того, как его брат изгнал ее из тела. В пространстве она находится в этом зале, в одной из кабинок. Во времени, судя по всему, 18 апреля 1948 года.