— Я боялась, что ты это скажешь. Габриэла, дай мне знать, если что-то изменится с Жанной. Она должна отсутствовать по крайней мере четыре или пять часов.

— Я напишу, — говорит она. — Хорошо это или плохо.

— Спасибо. Я поговорю с тобой позже. — Она уходит, чтобы найти свой ожидающий Убер.

— Она все еще тебя ненавидит, — говорит Габриэла.

— Она всегда будет меня ненавидеть, — говорю я. — И на то есть веские причины. Я была придурком, когда мы встречались, и я была таким же придурком, когда вернулась. Не говоря уже о том дерьме с Алексом.

— Ты не можешь винить себя во всем, знаешь ли, — говорит Габриэла.

— Я не виню. Но я могу винить себя за это. Знаешь, Летиция заметила, что во многих вещах я был общим знаменателем.

Она отмахивается от этого.

— Ты и половины не знаешь, за что я несу ответственность, — говорит Габриэла. — Знаешь, до того, как мы с тобой встретились, у меня была своя жизнь, полная ужасных ошибок и моральной распущенности.

— Я бы хотел как-нибудь послушать твои истории.

— Большинство из них такие же забавные, как и твои, — говорит она. — Хотя кое-что из того дерьма, что я вытворял в студенческие годы, было довольно диким.

Мы сидим в одной из тех напряженных ситуаций, когда никто не хочет выходить из себя, но это все равно должно произойти.

— Я понятия не имею, что делать с Джанной, — говорю я.

— Ты уверен, что она владеет хрономантией?

— Я нет. Я видел только одно мероприятие. Но, черт возьми, это было потрясающе. Я мог совершенно ошибаться, и это было что-то совсем другое. Что бы это ни было, она использовала много силы. Если бы это было здесь, сегодня, вам бы звонили маги из Финикса. И я не почувствовал, как она постучала по бассейну. Все, что она выпустила на волю, уже было в ней.

— Как ты думаешь, насколько она стабильна?

 — Что, мысленно? Она неплохо начала. Но что с ней сейчас? Честно говоря, не могу сказать.

У меня звонит телефон. Номер незнакомый. Надеюсь, это тот, кто мне нужен. "Мне нужно выйти в коридор". Я встаю и выхожу из комнаты.

— Эрик, — говорит женщина. По крайней мере, голос женский.

— Можешь воспользоваться телефоном.

— Я подумала, что если ты можешь постараться с соколами, то я могу опуститься до телефонного звонка.

Это голос Шайт, египетского бога судьбы. Ну, точнее, его частички. Они приехали в США с артефактами, найденными при Тутанхамоне, и выставили их в "Луксоре", гигантском казино в виде черной пирамиды на Лас-Вегас-Стрип.

Бог судьбы, пусть и частичный, будет процветать в таком месте, как Лас-Вегас, и они преуспели. За несколько лет они стали скорее богами Лас-Вегаса, чем египетскими богами. Однако от некоторых привычек трудно избавиться. Поэтому я и отправил им сообщение с соколами.

— Джимми, — говорю я.

Когда я был в Вегасе, именно они подсказали мне, что Джимми меня не видит. Джимми и Шайт не противостоят друг другу в открытую, но их интересы пересекаются. Манипулируя событиями, Джимми превращает случайность в закономерность, а это противоречит воле судьбы. Они кровно заинтересованы в том, чтобы Джимми не добился того, чего бы он ни добивался, черт возьми.

— Я так и думала. Полагаю, он приступил к осуществлению своего плана. Зачем ты мне звонишь?

— Он так же слеп к тебе, как и ко мне?

Я действую наугад. Если я ошибаюсь, придется начинать все сначала.

Повисает пауза, слышится обреченный вздох, а затем:

— Да. Например, между нами говоря, он не заметит ни этого звонка, ни последующих событий. Полагаю, ты хочешь, чтобы я что-то сделала.

— Как ты относишься к похищениям?

• • •

— Как дела?

Я сижу рядом с Жанной уже минут двадцать. Она резко открыла глаза. Я не знаю, какой ответ получу. И вообще, осталась ли она Жанной.

Иногда, когда человек обретает силу во взрослом возрасте, это может привести к перестройке его мозга. Доброта становится жестокостью, склонность к убийству — пацифизмом. Думаю, это во многом отражает то, кто они на самом деле. Например, многие взрослые маги, обретшие силу, в конце концов признаются, что они геи или трансгендеры. Магия, как правило, стирает с лица земли всю эту мелочную чушь.

— Не знаю, — говорит она. Звучит как Жанна. Она садится, свешивая ноги с кровати.

— Может, тебе стоит притормозить, — говорю я. — Ты немного пошатываешься.

Она кивает.

— Да. И немного тошнит.

— Тебе нужно ведро?

— Нет, я в порядке. Что случилось?

— Что ты помнишь?

Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но не может вымолвить ни слова. Наконец она произносит:

— Слишком много. Но все вперемешку. Я помню зомби. Боже, это было ужасно. Зачем кому-то это понадобилось?

— Похоже, они заставляли ее демонстрировать свою магию. Готов поспорить, она была некроманткой, и ходили слухи, что она возвращала людей к жизни.

— Ты тоже так можешь?