— Не совсем, — говорю я. — Не скажу, что это невозможно, но тут есть некоторые проблемы, о которых я сейчас не буду говорить. Думаю, они выучили заклинание, увидели первые результаты и сбежали. Но они не дождались финала.

— Отец, — говорит она. — Я увидела его жизнь. Его страхи. Что было бы, если бы мы не появились, если бы его детей не убили. Все эти разные пути, по которым могла пойти его жизнь. Это ведь не было галлюцинацией, да?

— Нет, — отвечаю я. — Прости. Ты знаешь, что сделала дальше?

— Я избавилась от того, что на меня навалилось.

— Ты помнишь, как?

Она отворачивается от меня и закрывает глаза.

— Да. Это было... черт возьми.

— Ты сказала, что бросила в него время.

— Но это безумие, нельзя бросить время.

— И мертвые не могут говорить, трупы нельзя превратить в диких зомби, а мысли не могут остановить пули. Ты все это видела. Ты сама сделала кое-что из этого. Черт, мы были в доме, которого не существовало уже пару сотен лет, и имели дело с людьми, которые умерли задолго до того, как кто-то из нас появился на свет.

— Что мне, черт возьми, с этим делать? — спрашивает она. — Я не знаю, что я могу и чего не могу. Что, если я что-то испорчу и люди пострадают?

 — Смирись с этим. Ты будешь ошибаться, иногда по-крупному. Тиш рассказывала тебе, что мы с ней делали во время пожаров?

— Нет. Она сказала, что приложила руку к поимке женщины, устроившей поджоги.

— Поджигала не та, кто устроила поджоги. Ее босс разозлился на того, кто не хотел поджигать другое место, и в отместку послал убийцу, чтобы та сожгла город. Если посмотреть на ситуацию с одной стороны, а многие смотрят именно так, то поджигал тот, кто отказался выполнять приказ её босса.

— Это была ты, да?

— Да. Та женщина была сикарио, которую послали, чтобы все поджечь. Ее боссом был ацтекский бог Кецалькоатль. Он хотел, чтобы я сжёг Миктлан, ацтекскую страну мертвых. Я отказался. Вместо этого сгорел Лос-Анджелес.

— Бог, — говорит она. — Ацтекский бог. Я знаю, что ты не шутишь, но мне бы очень хотелось, чтобы это не было правдой.

— Мне тоже. В ту ночь погибло более ста тысяч человек. Я чувствовал, как многие из них умирали.

— Чувствовал? — спрашивает она.

— Как ты знал о жизни отца, если бы мы все не испортили. Я чувствую, когда кто-то умирает. Когда взорвался Вернон, я был достаточно близко и почувствовал смерть всех, кто был там, а также тех, кто оказался в зоне поражения.

— Что ты почувствовал?

— Как будто меня зажало между двумя мчащимися грузовиками. Было чертовски больно. Я вырубился часа на полтора. Я не делал этого намеренно. Я просто принимал решения, которые потом оборачивались против меня. Возможно, в какой-то момент ты поступишь так же.

— Разозлю богов? Сожгу город? Иисус. То, что я умею, это хрономантия?

— Похоже на то. Если это твой дар, тебе действительно стоит научиться им управлять. Мы можем помочь тебе с другими видами магии, которые мы все освоили. Теоретически маг может выучить любое заклинание. Дар, это просто то, в чем ты невероятно хорош. Например, ты видишь возможные варианты будущего.

— Или видишь призраков?

— Именно. У меня есть подозрение, что ты не сможешь это отключить, а если и сможешь, то оно все равно проявится само собой.

— Я не могу никому об этом рассказать, — говорит она. — Можно мне вообще больше не видеться с семьей?

— Конечно, можно, — говорю я. — Но сначала нам нужно кое-что уладить.

Я встаю, открываю шкаф, достаю идеально отполированный поднос и протягиваю ей.

— О боже, — говорит она, увидев свое отражение. — Что случилось с моими глазами? С ними все в порядке? Я нормально вижу. Что это за хрень?

— Пока ты не начала паниковать, ты, наверное, можешь избавиться от этого эффекта. Вот так. — Я превращаю свои глаза в черные, а потом снова делаю их нормальными.

— Это было чертовски жутко.

— Со мной такое часто случается. Попробуй сама. Просто подумай о том, чтобы вернуть все как было. — Она смотрит на свое отражение, и через несколько секунд ее глаза становятся нормальными.

— О, слава младенцу Иисусу, — говорит она. — Я больше не хочу, чтобы это повторялось.

— Тогда у меня для тебя плохие новости.

— Это ведь вернется, да?

— Скорее всего, с помощью твоей магии. Мои так и делают, в основном, когда я злюсь, но иногда, если я применяю сильную магию смерти. Я рекомендую купить хорошие солнцезащитные очки.

— Это многое значит, — говорит она.

— Я знаю, но я должен задать тебе еще пару вопросов. Ты сказала, что Алекс был мертв здесь, но его не там. Что ты имела в виду?

— Я не уверена. Я просто знаю, что он не умер. Или он мертв, но нет? Или не должен был быть. В моей голове все перепуталось. Извини.

— Все в порядке. Последний вопрос, тогда я оставлю тебя. Ты что-то говорила об убийстве ребенка, но это был не тот мальчик в глинобитном доме.

Ее лицо бледнеет, глаза расширяются.

— Я это сказала?

— Да.

— Это не то, что ты думаешь, — говорит она. Она выглядит немного напуганной.