— Я видела его. Его жизнь. Что бы случилось, если бы не появились те две женщины. И его отец

— Видела?

— Видела, обоняла, слышала. — Затем следует долгая пауза. — Он вышел из дома, чтобы поторговаться о цене на пару коз на ранчо Мигеля, но они не смогли договориться о цене. — Ее голос ускоряется, слова начинают сливаться воедино. — Итак, он вернулся домой расстроенный, злой. Он собирался избить свою жену. В прошлом это всегда его успокаивало. Когда он добрался туда, он увидел ее, своих детей. Своих мальчиков. Свое наследство. Не подумал. Застрелил ее. И тут он увидел, что стало с детьми. Демоны. Он проклинал их и стрелял в них тоже не для того, чтобы избавить их от страданий, а потому, что думал о том, что подумают владельцы других земель, и когда понял, что не было никакого способа объяснить это, он посадил семью по имени, убил только в ответ, защитил имя, защитил фамилию, защитил свое имя. — Ее голос внезапно обрывается.На мгновение она замолкает. — Потом он застрелился, — говорит она. — Если бы нас там не было. Я все это знала. Все это видела. И я схватила его и вывернула. Скомкала все это, как мяч, и бросил в... существо. Я бросила это. Как я это бросила? Я не понимаю. Как?

— Что именно ты в него запустила? — Спрашиваю я, хотя уже знаю. Мне интересно, знает ли она.

— Время, — говорит она. — Я бросила в него время.

• • •

— По большей части, с ней все в порядке, — говорит Вивиан. Мы с Вивиан встречались в старших классах. Сейчас она врач. С тех пор как я вернулся в Лос-Анджелес, у нас были взлеты и падения.

Из-за меня погиб ее жених. Он был моим лучшим другом до того, как я ушел. Одним из лучших людей, которых я когда-либо знал. Из всех людей, которые, на мой взгляд, не должны были умереть, он возглавляет список.

Так что на самом деле больше падений, чем взлетов. В эти дни мы стараемся избегать друг друга, насколько можем. Так будет лучше для всех.

Габриэла, Вивиан и я в лазарете, сгрудившись над Жанной, которая лежит на больничной койке. Вивиан дала ей успокоительное. Кажется, это помогает. По крайней мере, она больше не дрожит.

— Это выглядит не очень хорошо, — говорю я.

— Говорит мужчина с черными, как смоль, глазами, — говорит Вивиан. — Я не знаю точно, что это, но думаю, это из-за того, что она обрела силу. Это должно быть временно. Я бы посоветовала дать ей отоспаться.

— Он не умер, — говорит Жанна медленным, сонным голосом.

— Кто еще не умер? — Спрашивает Габриэла.

Жанна смотрит на Вивиан.

— Алекс, — говорит она.

Мы все замираем. Алекс был ее женихом. Тот, с которого я убил.

— Нет, — говорит Вивиан, стараясь сохранить как можно более нейтральное выражение лица. — Алекс умер. Его больше нет.

— Здесь да, — говорит она. — Но не там.

Она закрывает глаза и засыпает.

Мы втроем стоим, уставившись на нее, и никто из нас не понимает, что, черт возьми, только что произошло.

— Давайте дадим ей немного пространства, — говорю я.

— Да, — говорит Вивиан. — Так будет лучше всего.

• • •

Мы перестали притворяться, что у нас все в порядке, и перешли прямо к текиле. Мы сидим в одном из офисов, расположенных в главном коридоре сразу за входом в приют, на столе стоит бутылка, в которой уже пуста треть. До сих пор никто из нас ни словом не обмолвился о Жанне.

— Что, черт возьми, это было? — Наконец произносит Вивиан.

— Я не совсем уверена, — говорю я. — Но я думаю, что она может быть хрономантом.

— Это кажется очень удобным, — говорит Габриэла.

— Это кажется очень Джимми, — говорю я. — На данный момент я не могу сказать, что это совпадение, а что гребаная голова.

— Извини, я что-то упускаю, — Вивиан. — Кто такой Джимми?

— Парень, которому я отрубил голову некоторое время назад в Вегасе и превратил в Оракула. Я не знаю, что за чертов план у него, но все изменения, происходящие сейчас, каким-то образом связаны с ним. Очевидно, я часть его плана. Начинаю думать, что и Жанна тоже.

— Не знаю, почему я спрашиваю, — говорит Вивиан. Джимми Откуда она узнала об Алексе? И что она имела в виду под "не здесь"?

— Не смотри на меня так, — говорю я. — Я знаю ее всего пару дней. Если кто-то и сможет что-то понять, так это Тиш. Она работает с ней больше года.

— Если она хрономант, она могла бы видеть альтернативные, я не знаю, временные линии? — Спрашивает Габриэла. — Или разные варианты развития событий. Как Джимми?

— Ей это понравится, — говорю я. — Ей и так нелегко привыкнуть к волшебству. Возможность видеть мир так, как это делает Джимми, может вывести ее из себя.

У Вивиан звонит телефон. Она смотрит на него, встает, немного пошатываясь.

— Мой Убер уже здесь, — говорит она. — Что бы ни случилось, пожалуйста, не делай все еще хуже.

— Я сделаю все, что в моих силах, — говорю я.