— В любом случае, — говорит Аманда, — какое это имеет отношение к Древу Жизни?

— Мэй нравилось раздавать всем причудливые титулы, — говорит Габриэла. — Уилла получила Древо Жизни. Мэй была Полярной звездой, хотя ее странный муж-извращенец получил "Полярную звезду всего мира".

— Странный извращенец Иисус Христос.

Там есть фотография Уорда Блэкберна и целый абзац о том, что его подозревают в педофилии. И он выглядит соответствующе. Жуткие глаза, странная сутулость, усы, которые выглядят так, будто их выдернули из медвежьей задницы.

— Я думаю, она была под кайфом, когда придумывала что-то из этого, — говорю я, пролистывая дальше. — Четыре ветра Бога Вихря? Притяжение вверх? Королева обжигающего дыхания внутри тела? Что, черт возьми, это вообще значит?

— Дальше еще страннее, — говорит Габриэла. — Мэй и Рут якобы писали книгу. Так они заманивали своих жертв.

— Семь труб Гавриила? — спрашиваю я, вспоминая слова Уиллы.

— Да, эту. Якобы ее диктовал им ангел Гавриил. Их называли...

— Два свидетеля.

— Свидетели чего? — спрашивает Аманда.

— Апокалипсиса, — отвечает Габриэла. — Они из Откровения 11:1–13. Они твердили, что книга будет готова к концу 1924 года, а в 1925-м все изменится. Только книги не было. Была лишь горстка машинописных страниц и пачка чистой бумаги под ними, которую они хранили под замком в сундуке. Они доставали ее только для того, чтобы убедить жертв, что она существует.

— Тогда зачем им была нужна Уилла? — спрашивает Аманда.

— В книге сказано, что она была ключом, — говорит Габриэла. — Но к чему, я не знаю.

— Только она прожила недолго, — говорю я. — В конце 1924 года она заболела и умерла в первый день нового 1925 года. Либо это очень удачное, либо крайне неудачное совпадение.

— Похоже, они подарили ей семь щенков в качестве дара богине, а когда она умерла, щенков тоже убили, — говорит Габриэла.

— Боже. Это объясняет, почему они до сих пор с ней. Они что, положили их в ее гроб? — спрашивает Аманда.

— У них был свой гроб, — говорю я. — Один для нее, другой для них. Сделаны на заказ из железа и меди. И я правильно понимаю? Они хранили их на льду?

— Да, около полугода, — говорит Габриэла. — Они спрятали ее под половицами в доме в Венеции и каждый день привозили несколько сотен фунтов льда.

— Так вот что это было. Когда я впервые увидела ее, мы были в помещении, похожем на мавзолей, если бы его сделали из старого парусника. Повсюду капала вода. Было холодно.

— Мэй твердила всем, что Уилла вернется к жизни, — говорит Габриэла. — Она делала все возможное. В конце концов приемные родители Уиллы не выдержали. В конце концов, они спали прямо над ее могилой. Они вызвали полицию, и все начало рушиться.

— А при чем тут саман?

— Я попросила одного из своих людей покопаться в земельных документах, — говорит Габриэла. — Этот участок никому не принадлежал, но в 1923 году Мэй Блэкберн купила соседний, менее чем в миле отсюда.

— Значит, местоположение было важным, — говорит Аманда.

— Думаю, это как-то связано с историей о том, что мать пыталась воскресить своих сыновей, — говорю я. — Когда я вернулся в глинобитный дом, то услышал, как две женщины говорят по-английски. Я был почти уверен, что это Мэй и Рут, а теперь я в этом не сомневаюсь.

— У них был какой-то способ перемещаться во времени, и они начали с того, что убили всю семью? — говорит Габриэла. — Ладно. Я могу согласиться с этим.

— Почему именно они? — Спрашивает Аманда.

— История гласит, что мать пыталась воскресить своих детей, — говорит Габриэла. — Может быть, им было нужно что-то, что только она умела делать?

— Что бы они ни хотели, чтобы она сделала, это было сделано по принуждению, — говорю я. — Звучало так, будто они убивали ее детей прямо у нее на глазах. Назвали это крещением.

— Итак, все началось, — говорит Габриэла. — Что-то должно было произойти в 1925 году с Уиллой, но она умерла раньше, чем это произошло.

— После того, как все развалилось, похоже, Мэй отсидела некоторое время за мошенничество, — говорю я. — Судья не позволил привлечь к делу какие-либо культовые мероприятия, заявив, что они не имеют отношения к делу. Я полагаю, это были действительно прогрессивные идеи в отношении религии для того времени. И никто не смог доказать обвинения в убийстве.

— Звучит как волшебство, — говорит Габриэла.

— Я ничего не знаю об этом, — говорит Аманда. — Если бы это было так, я сомневаюсь, что ее вообще арестовали бы. С ними что-то случилось. Может быть, эмоциональное выгорание.

— Это понятно, — говорю я. — Рут пропала из поля зрения. Мэй умерла где-то в пятидесятых, я думаю.

— И это все? — Говорит Аманда. — Столько проблем, и они просто сдались?

— Похоже на то. Они, или, по крайней мере, одна из них, была магом. Что-то случилось. Но я не знаю, с кем бы мы могли об этом поговорить. Я не знаю никого, кто жил бы в городе в двадцатые годы.