— Это меня немного беспокоит, — говорит Аманда. — Куда это девается?

— Я думаю, это становится частью меня, — говорю я. — Это то, о чем упоминала Миктекациуатль. Миктлан видел во мне больше Миктлантекутли, чем следовало бы. Она подумала, что я каким-то образом склонила чашу весов так, что стала больше похожа на него, чем он был на самом деле. Все это, должно быть, связано с тем, что натворили Блэкберны. Заклинание, которое вот-вот разрушится.

— Как так? — Спрашивает Аманда.

— Не уверен, просто кое-что из того, что мне сказало Древо Жизни. Мне нужно узнать ее имя. Я думаю, это Уилла. Это одна из тех фраз, которые скандировали трупы в клубе.

— Уилла Роудс, — говорит Габриэла.

— Как ты это раздобыла?

— Я же говорила тебе, — говорит она, — что у меня стажер учится на работе. — Она берет с прилавка планшет и книгу и бросает планшет мне. "Божественный орден Королевского герба Одиннадцати Великих" написано в верхней части экрана крупными жирными буквами.

— Господи, сколько же названий у этого культа?

— По крайней мере, полдюжины, — говорит Габриэла. — Великие Одинадцать, Королевский герб Великих одиннадцати. Подбирай и сравнивай.

— Мэй Блэкберн заполучила ребенка, который должен был стать следующей звездой. Уилла Роудс. Ей было шестнадцать. Приехала из Портленда со своими приемными родителями.

— Она сказала, что станет одной из Одиннадцати королев, — говорю я. — Но я не знаю, что это значит.

— После Апокалипсиса Одиннадцать королев станут правительницами и получат все золото и драгоценности мира, — говорит Габриэла. — И они будут жить в особняках в Голливуде.

— В Голливуде?

— Я думаю, это было самое близкое к раю, что могли себе представить ее поклонники. Богатство, гламур, комфорт.

— Это, должно быть, самый культовый Лос-Анджелес за всю историю, — говорит Аманда.

— Определенно, там, — говорю я. Я читаю немного вперед. — В распоряжении каждой из них будет гарем из двенадцати мужчин.

— Мне начинают нравиться эти ребята, — говорит Аманда. — Они что-нибудь говорили о спа-днях и рольфинге?

— Как и большинство культов, это было более запутанным, чем может показаться на первый взгляд, — говорит Габриэла. — И это о чем-то говорит.

— Жертвоприношения животных, — говорю я. — Люди пропадают без вести, возможны убийства. И все это было сосредоточено вокруг Мэй Блэкберн и ее дочери Рут.

— Кто автор? — Спрашивает Аманда. — Потомок? Один из ее последователей?

— В списке никого нет, — говорит Габриэла. “Похоже, что это было сделано в издательстве vanity press. Дата публикации не указана, переплет разваливается. Не могу даже найти упоминаний об этом в Интернете.

Все начинает налаживаться. Глинобитный дом, Уилла, то, что она рассказала мне о том, как все вокруг растянется, как резинка, а потом снова натянется, и снова наступит 1924 год. Я как будто вижу, что они связаны и почти понимаю, как именно, но чего-то не хватает. Чем больше я думаю об этом, тем меньше мне это нравится.

— Кажется, Мэй управляла своими последователями железной рукой, — говорит Габриэла. — Между ней и Рут никому из них не разрешалось делать ничего, о чем им прямо не говорили. Все заработанные деньги они отдавали Мэй. В общем, она выманила у своих последователей несколько миллионов долларов в сегодняшних деньгах.

— Как? — Спрашивает Аманда. Она берет книгу и смотрит на обложку. “Мэй похожа на разъяренного морского льва, а у Рут выражение лица, как у куклы Барби.

— Да, и тебе можно дать шестнадцать, — говорю я. — Дело не во внешности. Дело даже не в силе. Дело в присутствии. Они были действительно хорошими мошенниками.

— И у них были отличные оценки, — говорит Габриэла. — Я знаю имена некоторых из ее последователей. Среди них было немало магов. Если вы в чем-то убедите мага, он скорее унесет это с собой в могилу, чем признает свою неправоту.

Наступает неловкое молчание.

— Многие обычные люди тоже, — говорит Габриэла. — Большие деньги для того времени. Какой-то парень из трастового фонда по имени Дэбни профинансировал большую часть этого. Похоже на нефтяные деньги. Интересный. Здесь много светских львиц. У некоторых из них такие же имена, как у девушек, которых я знала в женском клубе.

— Подождите. Это имя. Дэбни. Клиффорд Дэбни?

— Да, а что?

— Я видела какую-то связь между ним и Домом Сторера, но не смог найти никаких подробностей. Строительство дома было завершено в 1923 году.

—Думаешь, Джимми мог быть там именно поэтому? — Говорит Аманда.

— Отель "Харрисон", — отвечаю я. — Там была вся эта странная сатанистская хрень, когда они арендовали целый этаж. Ты когда-нибудь слышал об этом?

— Мой отец рассказывал мне об этом, — говорит Аманда. — Я уверена, что это было в двадцатых годах. Я помню, он говорил, что это было вскоре после Первой мировой войны.

— Это соответствует хронологии, — говорит Габриэла. — Я попрошу стажера разобраться в этом.